Мрачные тайны Луарвига

Где-то там, за роскошным районом Лунн раскинулся странный и жутковатый город, называемый Луарвигом. Макс смотрел именно туда, словно мог заглянуть за горизонт, в самые недра города. Он был бледен, его руки были скрещены на груди, он напоминал в этот миг задумавшегося демона, каким его так любили изображать на вершинах скал старинные художники. Печальный, одинокий и беспощадный к себе и другим.

Я подошла и встала рядом.

- Не нравится мне всё это… - признался он. – Что делал в галерее МакЛарен? Откуда он знает про орудия пытки и о том, как выглядели настоящие хирургические инструменты в те времена?

- Мне казалось, что ты от него в восторге…- пробормотала я, уходя от ответа.

- Я не верю людям, которые могут излечить наложением рук застарелую подагру, но после этого сгорает магазин пациента или в единственный спутник его небольшой телевещательной компании попадает метеорит. И излечение подагры оборачивается инфарктом или полным параличом.

- Я боялась, что это оборачивается болезнью и смертью близких…

- Нет, видимо, он не лечит тех, кому дороги близкие, или они не соглашаются на такую цену.

Эта палка всегда бьёт другим концом по самому дорогому.

- Тебе он, надеюсь, такую цену не предлагал?

- Нет. Мой случай оказался не столь тяжёлым… - Макс вздохнул и перевёл взгляд на облако, плывущее в синеве неба. – Честно говоря, я ему благодарен. Он мне даже нравится, что бывает нечасто. Он сдержан, ненавязчив, хорошо знает своё дело… Самое главное, что его всё-таки интересует, прежде всего, моя спина, а не состояние моего кошелька.

Знаешь, что он сказал, после того, как я передал ему мнение профессора Меридитта о том, что мне необходимо лежать в корсете не меньше года? Что у профессора трое детей, которых надо кормить. Год в корсете для меня обеспечил бы несчастных детишек сладостями на несколько лет. Если б они были постарше, и их надо было ещё и учить, то мне грозил бы десяток сложнейших операций. А учитывая, что доктор МакЛарен пока холост и бездетен, то в данном случае вполне можно обойтись неделей постельного режима, месяцем корсета и курсом из двадцати процедур. И в отличие от профессорского лечения я ни разу не почувствовал боли. У него золотые руки…

- Вы говорили о чём-нибудь? – спросила я и тут же подумала, что это глупый вопрос.

Фонарный столб скорее бы разговорил садовую скамейку, чем Макс МакЛарена. Макс вообще не настолько интересуется людьми, чтоб разговаривать с ними.

- Нет… - подтвердил мою догадку Макс.