Мрачные тайны Луарвига

– Он не болтлив, в отличие от всех этих портных, парикмахеров и массажистов… - он тяжко вздохнул, сожалея, что приходится прибегать к услугам этих несносных типов. – Его интересовали только мои ощущения во время процедур, и он высказывал только конкретные рекомендации, относящиеся к моему выздоровлению. Его гонорар, конечно, зашкаливает, но я накинул бы ещё пару сотен в благодарность за его молчание.

- Пару сотен? – встрепенулась я. – Сколько он запросил?

- В два раза больше, чем Меридитт, по пятьсот за каждый сеанс плюс ещё тысячу за общее наблюдение.

Между прочим, принимая в своём кабинете старушек с радикулитом, он берёт с них не больше пяти кредов за сеанс, а у госпитальеров делает то же самое бесплатно.

- У него обострённое чувство социальной справедливости… - усмехнулась я.

- Может быть… Но всё равно в нём что-то не так. По документам ему двадцать девять лет. Возможно, он гений и вундеркинд, не спорю, такое случается. Но у него иногда бывает такой взгляд… - Макс поморщился и щёлкнул пальцами, подбирая слова.

– Не как у старого человека, не усталый, а… знаешь, какой бывает у тех, кто повидал в жизни всякое, самое страшное и самое прекрасное, ничему не удивляется, ничего не боится и уже ничего не ждёт. Словно он живёт уже целую вечность, словно ему надоел не только мир, но и скука. Как Агасфер… Вечный Жид, бесконечным блужданиям которого нет конца… - он перевёл дух после непривычной для него речи. – Это бывает не всегда, но иногда у него мелькает именно такое выражение, и тогда даже мне становится не по себе…

Макс посмотрел на меня и сообщил:

- Между прочим, у тебя сейчас именно такой взгляд.

Я вымученно улыбнулась.

- Не обращай внимания. Хотя, когда ты говорил, я вдруг действительно почувствовала себя Агасфером… Вечным Жидом…

- МакЛарен – не тот, за кого он себя выдаёт, - подвёл итог нашего разговора Макс.

- Не знаю… Может оказаться, что на самом деле он и есть Джулиан МакЛарен, тот самый, единственный… Я встречаюсь с ним сегодня в «Чёрной розе».

Хочу выяснить, что он собой представляет.

- В «Чёрной розе»? – уточнил Макс.

- Почему бы нет? Лучше скажи, что с нашей картиной?

Он поморщился.

- Ничего хорошего. Я не мог сказать Тэнгу, почему мы хотим убрать картину из галереи. Ему это знать ни к чему. Пришлось жать на то, что на неё снова могут покуситься, и что, судя по всему, она очень дорогая, куда дороже, чем предполагал дель Соль. Еле уломал его. Теперь он уламывает Портмана.