Мрачные тайны Луарвига

- И что он пишет?

Терренс с беспокойством взглянул на меня, но всё же ответил:

- Исторические приключенческие романы на тему алкорско-ормийских войн. Не знаю, насколько они достоверны с исторической точки зрения, но то, что девушки над ними рыдают, а юноши сжимают кулаки, это точно. Я сам прочёл пару, но потом это показалось мне несколько… однообразным, тем более, что трагедий, мордобоя и стрельбы в моей жизни итак хватает с лихвой.

- Молодец, - наконец несколько очнувшись от своих мыслей, произнесла я. – Ты отлично поработал и теперь можно не тратить время на отработку этой линии.

Пойдём, посмотрим книгу?

- Только пойдём ко мне, а то Макс уединился с Тэнгом в своём кабинете и с каменным лицом выдёргивает перья у него из хвоста. Я не любитель столь жестоких зрелищ.

Мы спустились вниз, в небольшую светлую гостиную, где стены были золотисто-розового цвета, потолок кремовым, а пол – цвета охры. Камин, облицованный белыми изразцами с голубым рисунком, несколько небольших шерстяных ковриков ручной работы с белыми, светло-жёлтыми и лазоревыми полосами, лёгкая изящная мебель вишневого дерева придавали комнате исключительно уютный и милый вид.

Терренс ненавидел чёрный цвет, и Максу пришлось смириться с тем, что его друг нарушил шахматные порядки Чесстауэра. В конце концов, это было единственным, но обязательным условием пребывания рыжика в замке.

Мне нравилось бывать в его комнатах. К тому же он не стал ломаться, когда я предложила ему занять для удобства и белые помещения, расположенные рядом с его апартаментами.

В результате в замке образовался такой сказочный тёплый разноцветный мирок, как ошибочно вклеенный в чёрно-белый фильм цветной эпизод с полётом бабочек над лужайкой.

Войдя в гостиную, он сразу же придвинул кресло к небольшому круглому столику, стоявшему возле дивана. Я присела на мягкие стёганые подушки и взглянула на Терренса. Тот сел на диван и стукнул пальцем по какой-то точке на стеклянной столешнице, под которой золотился узор из лозы. Узор тут же пропал, стекло помутнело, а потом на нём проступила такая же клавиатура, как и на библиотечном столе Макса.

Я знала, что Терренсу, как и Максу, не обязательно нажимать кнопки для связи с основными системами Кинга, у обоих в голову были имплантированы какие-то контактные схемы, которые соединялись с мозгом рецепторами. Честно говоря, я, работая с такими системами, всё же предпочитала лепить кружок со схемой на висок. Не так эффективно, конечно, но всё же не чувствуешь себя киборгом.