Путешествие в страну снега и медведей

Тот постоянно вытирал рукавом кровь с лица и парировал заклятья своего противника. Он неплохо увернулся от двух заклятий, направленных ему в голову и грудь, но третий удар, пришедшийся по ногам, повалил юношу на спину, вызвав продолжительный вой восторга у толпы. Персиваль запрокинул голову, и на секунду его взгляд столкнулся со взглядом Дарьи.

«Я скоро», — прошептала она, извиняясь одними глазами, а затем обернулась и пошла следом за Василевским, оставив позади страх и жалость. Волна смелости захлестнула ее и несла куда-то, по большей части заставляя поражаться самой себе, чем тому, как все обернулось.

***

Кабинет Василевского был очень просторным, при желании, хозяин мог без проблем поместить арену еще и перед своим рабочим столом. Все было отделано деревом и шкурами, кабаньи и медвежьи головы глядели со стен своими стеклянными глазами. Перед просторным хозяйским столом княжну ожидал заботливо приготовленный стул и паривший перед ним тазик с водой.

— Умойтесь, Ваша Светлость, — небрежно бросил ей Андрей Аркадьевич, проходя вперед на свое место, — маскарад Вам не к лицу, несмотря на все Ваши услуги.

— Я учту это в следующий раз, когда решу навестить Ваше заведение, — сдержанно ответила Дарья. — Но умывания могут и подождать, раз Вы сказали, что продолжительность нахождения моего друга на арене будет зависеть от нашего разговора.

— Несомненно, — сказал он, облокачиваясь на стол и складывая пальцы башенкой. — И все же, я вынужден Вас попросить. Иначе, я приму меры… — сказал он и красноречиво взглянул на нее.

Дарье не понравился ни его тон, ни взгляд, поэтому она согласно кивнула и принялась порывистыми движениями вытирать свой грим, смачивая руки водой. После пары движений, открыв глаза, она увидела, что поверхность воды покрылась зеркальной пленкой и на ней показалась арена. Да так, что в центре композиции был Грейвз, и Дарья могла без особых усилий рассмотреть каждый кровоподтек на его лице. Девушка пару секунд всматривалась в изображение, давая своему мозгу мгновение на сомнение, а затем отшатнулась назад.

— Прошу прощения, — протянул Васильевский тоном, говоривший о том, что его совесть уже давно вымерла и в природе не встречается. Это заставило Дарью взять себя в руки и с грозным видом взглянуть на своего собеседника, с долей светской заносчивости и отчаянной смелости.

— В свете последних событий, Андрей Аркадьевич, у меня к Вам много вопросов, — произнесла она, и сама едва узнала свой голос, — но сегодня я задам Вам только один.