Путешествие в страну снега и медведей

Та сидела прямо, как статуя самой себя, и говорила звенящим ледяным голосом.

— Именно. У Вас были основания, я догадываюсь. А может, причиной был ваш ужасный характер. Не знаю. Но в обмен на эту информацию я принесу Вам бузинную палочку. Вы договоритесь с Грин-де-Вальдом об обмене и … все. Позволите представителям Мирового Магического Сообщества поймать его.

— А что насчет палочки? Вы не думаете, что я могу сделать с ней потом, когда Ваша ставка на Грин-де-Вальда сыграет? Или Вы дадите мне карт-бланш? — спросил он, любезно склоняя голову, как будто говорил с неразумным ребенком.

— Или же Ваш батюшка попробует изъять ее?

— Я думаю… — она осеклась, прикидывая все варианты, а потом произнесла со звенящей уверенностью. — Вы сможете оставить ее себе. Грегорович или любое государство, частные коллекционеры, кто-угодно заплатит Вам огромную сумму за эту палочку. Мы организуем сделку. Как Вам такой вариант? — произнесла она, глядя на него сверкающими глазами.

— Очень недурственно, Ваша Светлость.

Очень недурственно, хотя и крайне недальновидно для Вас, должен сказать. Боже мой, — он откинулся на спинку и театральным жестом потер глаза. — Вы хотя бы сами понимаете, что творите? Княжна, Вы вынуждаете меня быть честным! Вы бросаетесь с головой в омут, дна которому нет, подумайте только! — сказал Василевский и рассмеялся, глядя на девушку из-под ладони. Дарья смотрела на него холодно и как будто издалека.

— А Вам-то что?

— Мне? — переспросил мужчина. — Не знаю. Боюсь, Ваше предательство, а это по-другому не назовешь, может подорвать всю политическую обстановку в нашей прекрасной стране, а это напрямую отразится и на моем бизнесе.

Посему я, пожалуй, дам Вам время подумать, если уж Вы не против.

— Я все решила! — отрезала княжна. Василевский посмотрел на нее с горькой улыбкой. В его звериных глазах на секунду проскочила жалость, а затем появилось все то же хищное желание нажиться, поставить на кон крупную ставку и собрать full-house.

— Что ж, тогда не стану упускать выгодной сделки.

Он протянул Дарье руку, и в этот момент девушка ощутила запоздалый страх. Крестраж с душой сестры пульсировал почти болезненно, вызывая у девушки мазохистскую улыбку: Наташа как будто была здесь, держала ее за руку и уговаривала не делать этого. Но Василевский был прав — юная княжна Аргутинская бросалась с головой в омут, полный чертей, и она уже сейчас стояла на самом краю трамплина, чтоб рыбкой нырнуть на самую глубину.