Перевёртыши

— Ну помнишь, тени предков, которые следят за своими потомками и колют большими булавками тех, кто поступает бесчестно?

— Рас? Посмотри на меня. Сколько пальцев я показываю?

— Отстань. Лучше ты посмотри сюда, — Рас раскрыл ладонь.

— Боло? Тебя укололи боло?

— Не меня. Я вытащил это из того жулика. Похоже, мне пытались помочь.

— Кто?

— Хотел бы и я это знать.

Рас достал, наконец, свой свисток, засвистел, подзывая спрятавшихся рекрутов. Когда те вошли, Рас принялся деловито распоряжаться, надеясь, что Кан поймёт намёк и уйдет.

Не вышло.

— Отставить, Дознаватель. Сейчас мы закроем и опечатаем кабинет. Семью и обслугу нужно отправить в допросные комнаты, чтобы они не смогли уничтожить возможные улики. Дом тоже нужно взять под охрану. Втроём вы с этим не справитесь. Позовите городскую стражу, — Кан повернулся к одному из рекрутов.

Оба рекрута застыли столбами, поедая глазами Раса.

— Мне показать бирку Хранителя? Или так поверите? — приподнял выбеленную бровь Кан.

— Зови, — нехотя соглашается Рас, — и в штаб доложи.

Рекрут мгновенно исчез.

— Завтра я пришлю к вам Дознавателя, — продолжил Кан.

— Это дело Военного Клана! — тут же ощетинился Рас.

— Не только, если речь идет о контрабанде.

— В их договорах товары ценятся выше жизни охранников! Это наше дело!

— Хорошо. Наш Дознаватель не будет вмешиваться в расследование. Он будет наблюдателем и свидетелем. Рас, ты представляешь, какой вой поднимет Купеческий Клан, если у вас не будет свидетеля о непредвзятости? А тебе сейчас нужно к лекарю.

— Гм, к лекарю? Это хорошая идея. Годится!

Привычно перемахнув через ограду лекарского дома, Рас только теперь задумался — не слишком ли поздно для визита к девушке? К тому же, Ута получила распределение во дворец и теперь изо всех сил старается показать себя с лучшей стороны, а потому приходит домой уставшая и физически и морально. Рас не понимал такого рвения, но — это же Ута! Она по— другому не умеет.

Увидев свет в окне комнаты Ута, Рас повеселел. Зажав зубами ветку цветущей азалии, прихваченную им в саду купеческого дома, взобрался на лонган, растущий у самого окна Ута.

Привязал азалию шнурком так, чтобы она свисала до середины окна, сам спустился ниже. Потянулся к грозди лонгана, сорвал несколько ягод. Очистил, съел мякоть и запустил косточкой в стекло. После второй косточки окно распахнулось, и Ута увидела цветущую ветку.

— Рас!

— Разве? Мне казалось, эти цветы называются иначе… Как твои дела?

— Пока ещё терпимо.