Перевёртыши

Нак в это время расстрелял из игломёта крупную свинью, нацелившуюся упавшему в живот копытами.

Когда основное стадо пробежало, оставив на поле боя несколько лохматых туш, из камышей показались загонщики.

— Капитан! Мы тоже с добычей! Огромный секач и матка! — из— за скрывающей лицо сетки, Эрим узнал Чена только по радостному голосу.

— Раненые? — синелицый Рас воткнул копьё в землю.

— Все целы!

— Молодцы! А ты отправляйся за лошадьми.

— Ээ…

— Объяснишь, почему ты, а не младшие?

Чен оглянулся на синелицего, как и Рас, воина, стоявшего за его спиной сложив руки на груди, и вздохнул.

— Вылез с докладом вместо Старшего.

— Годится! Шевели копытами!

Чен убежал в сторону стоянки, а Эрим отдал рекруту копье, чтобы поставил в ко́злы[1], и глубоко втянул в себя воздух. Теперь он хорошо понимал настроение саккарцев. Охота на кабана — не просто состязание в скорости и меткости. Это испытание точности и твердости руки, глазомера и скорости. А самое главное — проверка воли, характера.

Кровь до сих пор бурлила в жилах от возбуждения, а от осознания — я смог! — хотелось громко орать в небо. Душа пела, а сердце любило всех и каждого на планете.

Подошёл Нак, хлопнул по плечу, заглянул в глаза таким же шальным взглядом.

— Ты как?

— Здо́рово!

— Ты молодец.

— Нак, а почему нельзя было сразу привести с собой лошадей?

— У кабанов очень чувствительное обоняние. И они прекрасно знают, что где пахнет лошадью, там обязательно будет человек, охотник. Стадо просто побежало бы в другую сторону.

— Тебя не беспокоит, что за биваком никто не приглядывает? Разве одного егеря достаточно на такую площадь?

— Конечно. Весь бивак обсажен колючим держи— кустом. Сквозь него ни один хищник не полезет. А проход егерь загородил плетнём из сухих колючек. Так что, во всем лесу это самое безопасное место… Вы как, отдохнули? Пока рекруты будут волокуши рубить, пойдёмте к озеру — хочу вам кое— что показать.

Сначала Нак что— то высматривал на скалах, подступающих к противоположному берегу озера, затем, осторожно выглянув из— за кромки камышовой стены, замер и приставил палец к лицу, закрытому накомарником, прося тишины.

Чёрный аист. Чёрная шея, чёрные, аккуратно сложенные на спине крылья, отливающие в полуденном солнце то тёмно— зелёным, то фиолетовым.