Перевёртыши. Часть 2.

Но я твердо уверен, что если не сделаю этого, то потом у меня не хватит смелости прийти на Испытания. И я не смогу стать хорошим правителем.

— Хорошо, давай посмотрим на это по-другому. Если об этом узнают, что тебе будет?

— Наверное, выгонят из дворца и сильно понизят в ранге. Не на переработку же пошлют, или в каменоломни?

— И тебя это не пугает?

— Больше всего меня пугает то, как огорчатся и разочаруются те, кто меня любит.

— А если об этом не узнают, что даст тебе это ослушание?

— Ммм... Уверенность.

Уверенность, что я правильно понимаю то, чему меня учат. Что я смогу принимать правильные решения. И наверное, чувство вины, что сам нарушаю Основы, которые потом должен буду охранять.

— Тогда что для тебя важнее — то, чего ты боишься, или то, к чему ты стремишься?

Кан почувствовал себя стоящим на тонкой жёрдочке посреди глубокой пропасти. Потом этот холод бездны он будет ощущать каждый раз, когда от его решения будет зависеть чья-то жизнь.

Айю подняла на него полные печали глаза (тогда она ещё их не прятала).

— Знаешь, Кан, я совсем не такой хороший человек, как ты. Я так устала от бесконечных запретов Главы Дома, что убежала бы из дворца при малейшей возможности, даже не задумываясь о последствиях.

В училище одежду простолюдинов Кан проносил в несколько этапов, пряча под своей одеждой. Лазейки, чтобы потихоньку выбираться из училища и незаметно возвращаться, он нашёл для себя ещё раньше. Но тогда прогулки в форме училища мало помогли ему — почти каждый патрульный старался помочь ему, ведь отправить ученика из училища в учебное время могли только по очень важному делу.

А попытка спрятаться от патруля вызывала большие подозрения у окружающих. Оранжевый капюшон несовершеннолетнего лицеиста притягивал к себе взгляды, как сигнальный огонь в ночной тьме.

Так что, одежда простолюдина оказалась для него подарком небес. А потом он просто покупал нужную одежду в разных лавках, притворяясь слугой богатого дома.

Новая жизнь и новые впечатления так увлекли Кана, что поначалу он даже забыл, зачем так рвался в город тайно.

Айю, единственная во дворце, знавшая о его похождениях, жадно расспрашивала его обо всём. Иногда она просто спрашивала — а ты видел это? А ты бывал там-то? И он непременно хотел увидеть и побывать. Сначала он был просто наблюдателем, впитывающим, как морская губка, новые впечатления.

Анализировать увиденное, без подсказки Наставника, Кан научился далеко не сразу.