Цветок с пятью лепестками

Сделав шаг, она внезапно поняла, что обратилась сразу ко всем стихиям одновременно, и ее буквально трясет. Маг тоже что-то ощутил и сделал шаг назад. Улыбка стала медленно исчезать с его лица, превращаясь в гримасу.

Мидиец, наоборот, сделал шаг вперед, видимо, решив задержать если не девушку, так сопровождающих ее кочевниц, которые уже успели передать поводья лошадей выбежавшим во двор слугам. Ему хватило одного легкого ветерка, одного порыва, взметнувшего пыль за спиной колдуньи. Чернота клубилась внутри и, казалось, поднималась видимым только ей столбом над головой, выше деревьев, выше крыш.

Голубые и желтые всполохи пробивались сквозь черноту, и она сдерживала их изо всех сил. Шаг, другой, к темному проему двери, к тому, что ждет ее там.

– Эстер! Что случилось?

Быстрее, быстрее внутрь. Не отвечать ему. Эстер уже чувствовала, как ее начинает бить крупная дрожь. Мимо промелькнули бледные овалы лиц, а это, это, кажется, сестра.

– Не надо!

Дальше, дальше. Как холодно, этот вихрь наполнен стужей.

И вдруг – все.

Она остановилась, почти столкнувшись с кем-то прямо в зале. Очертания предметов вновь приобрели резкость и гармонию цветов.

Женщина, стоящая прямо перед ней, слепила этими цветами, всеми пятью. Она так любила показывать, что цвета ей подвластны: голубой и зеленый рядом, красный и желтый сверху, это казалось невозможным, но она сумела сделать так, что они выглядели гармонично. Казалось, порывы ветра раздувают необыкновенные языки пламени, превращая их в волшебные цветы, и среди этой пляски цветов лицо верховной колдуньи представлялось глазом урагана, центром спокойствия.

Обычно так, но не сейчас. Сейчас она была разгневана: глаза сверкали, лоб нахмурен, губы плотно сжаты.

Гнев, недовольство, вообще, эмоции удивительным образом меняли лицо хранительницы, наполняли его жизнью. Да, необходимо было признать, в гневе Фаррин была прекрасна. “Сколько же ей лет, кто-нибудь знает?”

Эстер огляделась, изо всех стараясь не смотреть в глаза этой женщине.

Взгляд на секунду задержался на амулете, все пять лепестков переливались россыпью искр разного цвета, да обладательница цветка была взволнована. Отец, мать, Сагар тоже была здесь, куда же без нее. И выражение лиц у всех, как будто они только что узнали что-то нехорошее. “Надеюсь, не про меня. У меня же, наоборот, только хорошее. Но я лучше сама расскажу. И Бахман сказал, что пора уже рассказать.