Цветок с пятью лепестками

Сила, которая словно надломилась, и уверенность, которая достигается с помощью прилагаемых невероятных усилий.

– Столько в тебе всего. Я всеравно не смогу задержать такую, как ты. Попробуй…

Теперь путь в темноту был свободен, и она, постаравшись унять возникшую неизвестно откуда дрожь, сделала первый шаг между белых колонн.

Милан опередил ее уже у самого входа и с видимым усилием попробовал открыть створки пошире. Она шагнула в неосвещенный холл, застеленный, судя по всему, мраморными плитами. Двигаться в совершенной темноте не хотелось, но не успела она об этом подумать, как за спиной уже загорелись экраны телефонов, осветив впереди еще одни двери, правда, не такие большие, но совершенно точно закрытые.

Шаг, еще шаг. Двери, за которыми была неизвестность и что-то еще. Казалось, за этими дверями ожидал ужас. Что-то давило изнутри, словно хотело вырваться и поглотить не только ее, но, может быть, и всех, кто рядом: на площади, в машине, дальше и дальше – весь мир.

Кира неуверенно обернулась.

Лицо Милана было невидно в темноте, но едва заметный кивок она смогла заметить. Он тоже что-то ощущал. Маттео, стоящий буквально в шаге, прижимал левую руку к виску.

– Из-за этого я не могу участвовать в экзорцизмах. Эта темная энергия, вырывающаяся наружу, не позволяет мыслить.

– Но это никак не связано с Уршулой! Это – само по себе!

Иезуит покачал головой.

– Это всегда предшествует обрядам. Поэтому я никогда в них не участвую.

Кира отвернулась. Все в душе клокотало. “Он не участвует, какой ранимый мужчина! Конечно, у тебя же есть другие, не такие тонкие натуры.

Подходящие для общения с этим. Что же Это такое, там, внутри?”

Странно, но она не ощущала со стороны зала за дверями никого и ничего конкретного, просто странное давление. Войти внутрь – означало погрузиться в это нечто, позволить коснуться ее, а может, даже овладеть ею. Эта мысль пришла к ней совершенно неожиданно, найдется ли нечто, способное одолеть ее, навязать свою волю, несмотря на все эти новоприобретенные возможности? И вновь Милан покачал головой.

“Конечно, она должна верить в себя. И в мужчину рядом. Вместе они уже одержали одну победу, не может быть, чтобы могло случиться по-другому. Чех внезапно сделал шаг вперед и обнял ее. Он не произнес ни слова, но все тепло, которое она ощутила, эта сила, бесконечная сила мужских рук, надежность, вера, которую она почувствовала. Да, он был уверен в ней! Может быть, даже больше, чем она сама была уверена в себе.