Цветок с пятью лепестками

Да, сила других магов разрушена изобретением мужа, но чем это может помочь ей? Она оглянулась на секунду, но не увидела ни Бахмана, ни сестер. Вокруг были только чужие бледные лица, искаженные гримасами боли и непонимания. Их магия не хотела отзываться.

– Твои стихии покинут тебя, растворятся во власти богини. Когда-нибудь они обретут другого владельца, а пока будут питать меня и тех, кто пока еще необходим. Остальные постепенно исчезнут. Не так быстро, но я подожду. Владение вечностью – мое призвание.

Эстер почувствовала, как тьма вновь начинает давить на нее.

Но радость внутри, подогреваемая солнечным светом, не давала этим щупальцам силы сомкнуться вокруг груди. Она была сильна и могущественна. Она сама была могущество. Неужели все эти маги вокруг не понимали этого? Ведь они тоже могли вернуть себе силу. Стоило только поверить ей, а не хранительнице. Она чувствовала, что способна дать всем вокруг такое же чудо, такую же силу, какая распирала ее изнутри. Эта детская радость, желание выпустить из себя энергию, разметать вокруг все и всех, закружить в необыкновенном

танце, взлететь, взлететь вместе с вихрем в небо! Она так могла, она так делала вместе с Бахманом, и все они вокруг это смогут.

Стоит только поверить в это.

Темная сила словно замерла, собираясь с силами, а потом вновь начала свое движение. Тогда она поняла, что должна сопротивляться. И она выпустила энергию наружу. Вокруг раздались крики, кто-то за спиной рухнул со стоном. Сила раскручивалась спиралью, отпущенной пружиной.

Но глаза, глаза, которые она видела совсем рядом, лишь слегка расширились. Хранительница не дрогнула, сила не действовала на нее. Казалось, она стала бесплотной и пропускает весь этот невообразимый поток сквозь себя.

– Ах. Такая сила! Но тебе это не поможет. Сопротивляйся, сопротивляйся, так ты отдашь все только быстрее.

Эстер не хотела, отказывалась ей верить. Ее стихии разметали, порвали на куски темноту, а в ней еще оставалось много, очень много.

Хранительница внезапно протянула руку и коснулась луча света, который по-прежнему заливал круг, в котором стояла девушка.

– Когда-то, когда ты только родилась, а я помню, каким ты была чудесным ребенком, и как я радовалась, ты была моей девятой правнучкой. Я ездила с твоей матерью в Экбатаны. И мы все вместе ходили в храм. О! Ты уже начинаешь ощущать! Это будет идти все быстрее до самого конца.

Эстер действительно начала ощущать беспокойство. Где-то в самой глубине как будто начало ощущаться нетерпение.