Цветок с пятью лепестками

“Что же это за место, где одежду приносят священники, имеющие специальную подготовку?”

Надо было одеваться, и он быстро натянул джинсы. Интересно, что ему принесли те же вещи, что были на нем в момент, хм, происшествия. Вещи были выстираны и отглажены, но это были те же вещи. Судя по всему, до гостиницы эти “неизвестные личности”, как он решил их пока что называть, не добрались. Мысли сразу перекинулись на Киру. Девушка, к счастью, осталась в гостинице и не пошла с ними на эту подстроенную, в чем он был уверен, встречу.

Милан попытался вспомнить, этот Рикардо, кажется, ею тоже интересовался.

Дверь вновь открылась, и тот же человек внес поднос, накрытый салфеткой. Та же самая процедура: один у двери, а другой ставит поднос на пол и, не оборачиваясь, делает несколько шагов назад.

Не ожидая, пока дверь закроется, чех поднял поднос. Под салфеткой оказался сыр, сок, мясная нарезка и кофе. О, кофе! Огромный глоток, который опустошил пол чашки и сразу же напомнил о сигаретах. К сожалению, их не было.

Однако завтрак хоть немного добавил оптимизма. О холоде так же уже можно было не вспоминать, и Милан растянулся на койке, вновь пытаясь найти хоть какую-то зацепку в понимании ситуации. И Кира оставалась в неопределенной ситуации с этой Фредерикой. Хотя, почему-то он был уверен, что с девушкой все нормально. Он вспомнил, как их выпроводили из отеля. Наверно, его подруга хотела, чтобы он оставался рядом, но что-то внутри подсказывало, что она не возражала и против того, чтобы тема беседы осталась для него тайной.

Он уже почти задремал, когда дверь вдруг вновь приоткрылась.

На этот раз вошедший мужчина сделал знак рукой.

– Kommschon[1].

Милан поднялся без разговоров. В коридоре его ожидало еще двое таких же, якобы священников, но их физической форме могли бы позавидовать спортсмены.

В коридоре обстановка немногим отличалась от того, что было в комнате. Строгие белые стены, изредка попадались окна со ставнями, все закрытые. И двери, одинаковые двери из дерева.

Темного цвета. С круглыми деревянными арками. Белый электрический свет. Ни скамеек в нишах, ни картин, ни цветов. “Тюрьма, что ли? Или монастырь?”

Наконец, они пришли. Эта дверь отличалась от предыдущих, она была двустворчатой и украшенной искусной резьбой. Один из сопровождающих или, правильнее будет сказать, охранников зашел внутрь, а Милан стал рассматривать сюжеты, изображенные на двери. Судя по всему, этой резьбе было немало лет.