Язверь

Через отверстие в своде проникали лучи, освещая место, где кто-то соорудил сеновал. Гера присмотрелась; травинки по краю выпуклые, покрыты тонкими нитями, которые, высыхая, закручивались в пружинки. По стенам ползало что-то мелкое, просовидное. Детали пещеры терялись в сумраке.

Гера закопалась в траву, чтобы избавиться от озноба. Взгляд бесцельно блуждал по краю отверстия в своде.

Что ее ждет? Голодная смерть? Наверняка про нее надолго забудут. Если сбежать, где добыть пропитание? Плодами да травами не насытишься.

Желудок напомнил о себе голодными спазмами.

Вспомнился банкет в день рождения шефа. Стол изобиловал угощениями: овощными и мясными салатами, рыбной нарезкой, свежими и маринованными огурцами, копченостями, бутербродами с красной икрой. Чтобы не мучить себя, усилием воли она переключалась на мысли о Нике, но всякий раз появлялся воображаемый шеф и требовал передать грибную закуску.

Тьма в глубине пещеры уплотнилась. До ушей донеслись звуки: шаркающие, едва уловимые.

Из мрака появился приземистый силуэт. Другая, незнакомая сэлле - древняя, но все еще крепкая - держала плошку с едой.

Посудина стукнулась о каменный пол и заскользила к ее ногам. Звериным прыжком я отскочила в ее направлении, схватила, но сделала это аккуратно - так, чтобы варево не пролилось. Теперь я держала крепко еду и, словно изголодавшийся пес, набросилась на нее, слизывая пищу прямо с ладони.

Сэлле не уходила, наблюдала за ней с любопытством.

- Пха-ачи ску-урид ка-а?

- Что?!

- Ты-ы скам?

Гера с удивлением взглянула на стражницу.

- Ты говоришь на моем языке?

«Невероятно! Кто ее научил?»

- От-т веча-ай!

- Нет, я не скам.

- Нэ-эт. Ты е-есть скам. Сни-има-ай.

- Что снимать?

- Тря-ап ки-и. Бы-ыс т-тро!

В когтях сэлле мелькнула плетка, и под коленями вспыхнула резкая боль.

- Сни-има-ай!

Стражницу взбесило равнодушное неповиновение жертвы; она оскалилась, зарычала, показала тонкий язык.

Гера неохотно встала, стянула джемпер и скинула обувь.

- Все сни-има-ай, донага!

Новый резкий окрик стражницы принудил пленницу избавиться от одежды.

- Те пе-ерь на се-ебя смотри!

Гера посмотрела вниз. С ногами происходило странное: кожа покрылась рябью, подрагивала, словно праздничный студень, поданный размороженным. Стоило сэлле подойти, из тела метнулись отростки.

Она в ужасе разглядывала шевелящиеся нити отростков, но чувство было приятным.