Язверь

Борьба продлилась недолго; чужая плоть вскоре стала податливой. По телу разлилось чувство несказанного наслаждения — необычное, приторное.

Она боготворила жертву, как любят сочный кусок телячьей вырезки в подарочной упаковке. В ее воображении сэлле превратилась в шоколадный бисквит, в сдобную выпечку.

Сознание внезапно угасло на пике пищевого экстаза.

Память к ней все же вернулась, но она не помнила, сколько пролежала на холодных камнях пещеры. Жертву она не съела; ей не дали закончить, оглушили чем-то тяжелым.

- Выпустите меня! Слышите? Кто-нибудь слышит?

Темно и холодно. Вокруг никого, тихо до звона в ушах. Маленькое оконце больше не светится, как будто его закрыли нарочно. Чужая планета погрузилась в сумрачный отдых.

* * *

Гера не спала эту ночь. Превращение в скама что-то надломило внутри; она стала сильнее, безжалостней. И в то же время человеческие эмоции все еще теплились, но так глубоко, что не извлечь на поверхность.

Всю ночь она думала о Мулате, который не смог пережить гибель хозяина.

Первые дни он беспокоился, прислушивался к голосам, подолгу лежал на коврике возле двери. Соседи жаловались, что пес воет в одиночестве. Свет в коридоре они оставляли включенным, но это не помогало.

Летом Мулат побежал вслед за кошкой и попал под колеса. Пса отбросило вбок, он затих на газоне.

Гера упала на колени перед телом собаки, и ее не смогли успокоить ни подбежавший водитель, ни прохожие, ни милиция. Позже тело оттащили к подъезду.

Там Мулат ожил: стал хрипеть, брызгать слюной. Пришлось срочно искать попутку. В автомобиле пес продолжил извергать кровь из легких. Ветеринары Мулату не помогли.

После смерти любимого пса Гере мерещилось, будто пес бродит по комнатам. Трущиеся возле ног сквозняки поддерживали это странное чувство. Иллюзия присутствия долго не пропадала.

Теперь Гера пыталась воспроизвести эти чувства, но жалости не было. Осталась яркая, воспаленная ненависть к сэлле.

Под утро ей удалось немного вздремнуть.

События дня трансформировались в причудливый сон. Ей снилась сэлле, снились змеящиеся отростки. Снилось, как Гера съедает ее. Когда мертвая сэлле превратилась в Мулата, Гера закричала. Проснулась.

Человеческий голос. Тихий. Доносится из конусовидного отростка пещеры, где нет освещения.

- Кто здесь?

Звук стих, но появился другой: неповоротливо перемещалось что-то большое и грузное, терлось о стены и пол.