Алексей Кожемяко и Полоцкий вирус

Аня метнула в Волкова такой взгляд, что, казалось, прожжет в нем дыру.

– Извини. – повернулась она к Кожемяко. – Вырвалось. Ты еще не передумал показывать свой шедевр?

Великий писатель тяжело вздохнул, достал из кармана смартфон, открыл на нем файл и протянул Ане.

Девочка взяла телефон и углубилась в чтение.

Ветер свистел в пустом проеме окна. Он: то замирал, точно котенок, неуклюже подкрадывающийся к клубку; то вдруг, с диким воем, врывался внутрь башни и хозяйничал там, поднимая с лестниц, пожухлые желтые листья, жонглируя ими, создавая иллюзию циркового представления.

Это был трепетный танец воздушной стихии, попавшей в каменный плен руин. Прощальный осенний вальс в заброшенном здании.

А потом потемнело. Ветер впал в ярость. Молния мелькнула, словно сверкнули глаза приближающегося Семаргла. Гром всхрапнул испуганным жеребцом, и только потом захохотал исполином. Эхо пошло гулять по скалам.

Хлынул косой дождь. Он лупил по лесу, обступившему руины, по башне.

Набирая силу, ливень остервенело колотил по зубчатым стенам.

Над лесом колыхнулись тени. Это из нави вырвались трое всадников, что прикинулись чернильными грозовыми облаками и мчались к разрушенной башне.

Ливень уверенно набирал силу. Уже через пару минут все утонуло в серебристой паволоке.

А в небе, словно послы разрушенной башни, плыли зловещие тучи в виде рыцарей.

Вскоре стихия успокоилась. Черных «всадников» сдуло, небо окончательно прояснилось.

Аня задумчиво вернула телефон:

– Мне понравилось. Ты не пробовал со всеми своими вампирами и чесноком в редакции обращаться?

Лешка помрачнел.

– Да отправлял он письма. – вмешался Волков. – Но, понимаешь ли, пипл хавает только раскрученные бренды.

– Тебе прямо так и написали? – удивилась Аня, поднимаясь на ноги, осторожно ступая на ушибленную ногу.

– Они на таких, как я, время свое драгоценное не тратят. – буркнул Лешка, запихивая телефон в карман.

– Они, вообще, книги не читают. Ты, Аня, ведь видела то фуфло, которое нам втюхивают под видом литературы?

– Мне кажется, – сказала Саламандра, – в тебе говорит зависть.

– Я совсем не высоко мнения о вампирских сагах и дамских романах, но, сдается, Лешик прав. – вступился за друга Волков. – Его книги лучше того хлама, которым завалили книжные прилавки.

– Спасибо. – прочувствованно вздохнул писатель.

– Идти я уже могу. – сказала Аня.