Двери в полночь

Я обернулась, — А теперь сядь и слушай меня. Внимательно.

Шеф кивнул мне на кофемашину в углу, к которой я бросилась со всех ног. Кофе не дают варить тому, кому не доверяют. Значит — доверяет. Значит — все в порядке.

Повоевав с кнопками, я все же осилила сатанинское отродье и обернулась в поисках кружек. Даже если всего одной — пусть. Это уже не главное.

— Они в шкафу, найдешь? — Шеф держал в одной руке документ, который продолжал читать, а двумя пальцами другой взял за спинку второе кожаное кресло и ставил сейчас, не глядя, рядом с моим.

Весило оно килограмм десять, не меньше. Я поспешно закрыла рот и ринулась к шкафу.

— Мне надо было услышать, что ты скажешь, и я не собираюсь извиняться.

Кто бы сомневался. Мы сидели, пили уже вторую кружку кофе на каждого — первая была просто проглочена, чтобы не заснуть — и Шеф даже разрешил мне курить в кабинете.

— Происходит и правда что-то странное. Город среагировал на твое появление. Это безусловно, — Шеф отхлебнул кофе, на мгновение сведя брови в одну пшеничную линию, — но никто и не думал никогда, что ты могла как-то повлиять на смерть Зены.

Даже я дернулась, когда услышала это словосочетание — а ведь видела ее всего один раз, несколько минут. А он говорит так, будто это его ни капли не трогает. Не верю.

— Туман действительно несколько повысил активность с тех пор, как ты появилась. Поэтому и я пошел с тобой вниз — посмотреть, что будет. А Оскару, предвосхищая твой вопрос... и закрой рот... и не пепели меня взглядом.

.. так вот, Оскару и правда было не до того. Город дернулся, встретив тебя, а ты — его. Но ничего кардинально ужасного не произошло. Так что — успокойся, ты вне подозрений.

— А зачем вам надо было услышать, что я скажу?

— А интересно было, — Шеф прикурил сигарету, она на мгновение выхватила красным его лицо, — я, знаешь ли, любопытная тварь.

— Да уж, — не сдержалась я, но тут же прикусила язык. Босс, слава Богу, сделал вид, что ничего не слышал. — А что думают остальные?

— Успокойся, там тоже не дураки, — Шеф улыбнулся.

Устало, но тепло. От его перемен можно было с ума сойти, я уже переставала их отмечать. — Никто против тебя ничего не имеет. Черту, сама понимаешь, не до того. Они с Зеной в паре уже лет... — он прищурился, вспоминая, — лет семьдесят работали. Это слаженная пара, которая понимала друг друга без слов. Так что это тройной удар: по нему, как по личности, как по команде в целом и как по капитану.