Vалентин 3

В кухню заглянул Тесла и изобразил приглашающий жест:

— На старт, подопытные!

— А я разве не должен ничего подписать? Согласие на участие в эксперименте, например?

— Ой, да подписала я всё за тебя, пойдём, — Мармоша жестом подманила мяч и ляпнулась на него пузом, раскорячив лапы, полевитировала в спальню, обернулась: — Что? Хочешь почитать стандартный контракт? Там есть отказ от претензий, да, ты это хотел услышать? И что теперь, бросишь Димку в беде? Нет? Вот и всё. Поднимайся, пойдём спасать твоего лучшего друга от превратностей судьбы.

Я проводил глазами пушистую превратность судьбы, которая случилась с моим другом по моей, к сожалению, вине, доел последний орешек и пошёл.

***

3.14

— Готовы? Включаю через три секунды! Две... одну...

В голове сверкнуло белым, так ярко, что я на секунду потерялся в пространстве, как будто земля из-под ног ушла. В Димкиной спальне я сидел на диване весь обмотанный проводами, рядом сидела такая же обмотанная Мармоша, глядя в экран планшета, на котором вращалась трёхмерная ушастая лиса из какой-то игры, а я пытался вспомнить какого-нибудь годного мужика из книги, причём с экипировкой для вызволения друга из тюрьмы и запасом взрыввеществ.

Один нашёлся, но я плохо помнил эту книгу, зато точно помнил, что мужик носил на спине кота в клетке, это особенно хорошо — будет, где носить Мармошу.

Мы появились перед воротами полицейского участка, вокруг шумел проспект, жарило солнце, а я осматривал свой потрёпанный болотный камуфляж и щупал лямки рюкзака. И за спиной раздалось возмущённое:

— Так, я не поняла!

Я обернулся, но мало что увидел — клетка стояла на рюкзаке, её потолок был чуть выше моей макушки, обернувшись, я мог увидеть только угол и немного светло-рыжей шерсти.

— Тёма, это что?!

— Это твой паланкин, Мармончик. Удобно?

— Это клетка!!!

— Ага.

— И как я, по-твоему, должна через неё разрушать?!

— Лапа между прутьев пролазит?

— Ну... да.

— Вот и всё. Зато до тебя точно никто не доберётся.

Она не нашла, что возразить, но сопела недовольно.

Я стал осматриваться — по улице как будто проходила граница между реалом и игрой, какой-то странный клин, внутри которого всё выглядело настоящим, люди вели себя естественно, машины имели царапины и индивидуальный номер. Но как только машина проезжала эту границу, она превращалась в безликую 3д-модель с размытыми текстурами. Широкий край клина уходил к горизонту, продолжаясь на небе реалистичными облаками и птицами, а острый угол упирался в окно полицейского участка.