Без пяти смерть

Что же так больно… И холодно…

— Иронта! Иронта, мать твою, ты что творишь?!

Голос назойливо пытался достучаться, кричал что-то, но новая волна пламени заглушила его.

— Иронта! — кто-то другой также громко вопил мое имя.

Мое ли?..

Поднявшись с камней мостовой, я покачнулась. Ноги держали, но колотило так, что в любой момент я могла упасть. Небо заволокло дымом, от которого слезились глаза. Так, значит, таков мой конец? Сгореть на глазах толпы?..

В пламени неожиданно появился силуэт горбуньи с ведром, качавший головой.

Сморщенное лицо Саа хмурилось, жевало губы, и я вздрогнула. Пламя опало, оставив обожженный камень, а в последний момент я успела увидеть, как рушится, ломается заклинание с множеством узлов…

Оцепенение схлынуло, зато я поняла, как плохо было жертвам Кукольника. Проклятье, если каждая проходила через такое, этого ублюдка убить мало!

Нить! Вон она! Нить, ведущая к Кукольнику!

Отшвырнув кого-то волной воздуха, понеслась за тем, что видела. Нить заклинания, шедшая к магу, таяла на глазах, и ухватить ее не было возможности.

Быстрее, быстрее! Меня мутило и шатало, но след взят. Не отпущу! Не выпущу!

Инстинкты вели меня поворот за поворотом, подворотни, тесные улицы; колеса автомобилей и автобусов, под которые я чуть не угодила, сплошной вой клаксонов.

Ну нет! Так легко меня не убить!

За очередным поворотом я угодила в невидимую паутину. Поймав, она обхватила меня, обвила ледяными нитями и крепко сжала. Ия едва успела отразить огненный шар, летевший в меня, погасила его поднятой из лужи грязью.

Брызги запачкали лицо, с трудом удалось сморгнуть их, чтобы видеть.

И в самом деле паутина. А нить, ведущая к Кукольнику, все таяла.

Нож. Воздухом можно резать. Минута была потеряна, но бледный след все еще виднелся, и я рванула за ним, подняв щит из воздуха и воды.

Но вот уроненного мне на голову камня предсказать не смогла. Оседая на мостовую, я подумала, что слишком глупо подставилась.

Глава 10

Меня тошнило и рвало, нещадно болела голова, и все это на грани яви, в каком-то диком полусне, где я сгорала и восставала из пепла, где меня резали и зашивали, ломали и собирали, выворачивая наизнанку.

Сев с криком, я открыла глаза. И никакой разницы. Темно, хоть глаз выколи. Огненный светлячок повис рядом со мной, разогнав мрак пустого, холодного помещения. На мне оказались только рубашка и штаны, притом порванные, между ними чернела запекшаяся кровь. Стоило наклониться, как боль заставила замычать.