Без пяти смерть

Кажется, я первая жертва Кукольника, которая умудрилась проспать пытки. Надеюсь, этим я ему торжество подпортила.

Ноги оказались исполосованы, как будто их били кнутом, то же самое с руками, а вот спина болела явно из-за падения со второго этажа. Я отползла к стене, привалилась к ней так, чтобы боль была как можно меньше.

Вот ты, Иронта, глупая курица… Почему-то я думала, что с Кукольником мы столкнемся на равных, на улице. Оказаться где-то в его застенках я совсем не готова.

Когда я захотела пить так, что готова была сочившуюся кровь с себя слизывать, он появился.

Сначала с мерзким скрипом открылась дверь, и в глаза ударил поток света, заставив прищуриться. Сквозь растопыренные пальцы я увидела, как внутрь вошел силуэт.

— Ну, здравствуй, друг, — прохрипела я, опуская руку.

— Брось любезности.

Голос был Ворона, но лицо… изменилось. Ворон стал старше лет на пятнадцать, приобрел пухлые щеки, глаза и лоб обзавелись морщинами — вроде тот же человек, но тем не менее совершенно другой. Неужели… Магия?!

— Верно, магия, — кивнул он.

— Магия вообще многое может, если не ограничивать ее глупостями вроде расследования преступлений. Я ведь должен был там, у здания ведомства, победить тебя, уничтожить сорвавшуюся полукровку… А ты что сделала? Вот почему ты такая непокорная?

— Если б я сдалась, стала бы тебе неинтересна, — хмыкнула я, приглядываясь к Кукольнику.

— Нет-нет, это был бы достойный конец для тебя! А я доказал бы всем, насколько они недооценивают магию. Ведь недооценивают же, милая моя? — его голос стал более вкрадчивым, и я невольно сглотнула.

— Нам ли с тобой не знать, как многое может маг? Хотя я развил свой дар гораздо, гораздо больше. Люди ленивы и глупы, им проще рубить деревья на дрова, чем приспособить магию к созданию бумаги. Ты же понимаешь меня, м? Впрочем, довольно разговоров. Пора всем увидеть, что маг может больше, чем иномирец.

Почувствовав опасность, мозг заработал в поисках вопросов.

— Зачем тебе это? Закончил бы школу магии, основал бы свою, написал бы кучу трудов по теории и практике.

Тебя бы в веках славить стали.

— Нет, милая. Мне бы сказали не высовываться дальше изученных схем. Я стал, понимаешь ли, вольным творцом. И моим последним словом станет твое тело. Ты будешь прекрасна — сгоревшая от своей магии полукровка.

— Сумасшедший…

К моей атаке он оказался готов, отразил чистую магию, будто я была школьницей-первоклассницей, а он по меньшей мере магистром.

— Ты слабее меня, Иронта. Все слабее меня. А теперь нам пора.