Без пяти смерть

Из очередного сундука она достала заколку для волос в виде темно-голубого цветка, и ей сколола на затылке несколько височных прядей. После настала очередь макияжа, и тут под напором приятельницы сдалась я. Откуда только косметика у нее? Сама ведь не пользуется! В конце я ощущала себя непривычно: скованной, чуждой, лицо хотелось почесать, а на затылок давила заколка. Зато в зеркале, к которому меня подвела светившаяся от гордости Элихи, отразился совершенно другой человек.

Серые волосы почему-то приобрели благородный серебристый оттенок, половина седины куда-то пропала, кожа стала ровнее, глаза — больше и выразительнее, а губы неброско блестели. Вырез открывал верх груди, и в ложбинку спускалась серебристая цепочка хронометра, с которым расставаться я отказалась. Лиф облегал тело, заканчивался баской, под которой шелестела средней пышности юбка. Длинные, облегающие рукава полностью скрывали руки, от запястья расходясь волнами до самых пальцев.

Не я. Совсем не я.

— И очки твои сюда подойдут, — улыбнулась гордая собой Элихи, откровенно наслаждавшаяся моей реакцией. — А ну-ка, поспешим в ведомство! Пусть эти крысы секретарские от зависти полопаются!

Я не успела возразить, когда меня буквально вытянули из дома. На улице я съежилась от взглядов прохожих и быстро опустила взгляд в землю: богато одетая девица не то же самое, что богато одетая полукровка. На первую поглазеют, а вторую затопчут.

В ведомство мы пришли к половине седьмого, когда как раз болтливый секретариат и не менее любившая сплетни канцелярия завершали последние бумажные дела и торопились домой. Я тихо радовалась, что день выдался солнечным, и грязь на улицах подсохла, не испортив подола платья.

На меня откровенно пялились. Дамы — завистливо и непонимающе, а мужчины — с удивлением, как будто и не знали, что я — девица. Я сначала заглянула в кабинет, но там Фарлаха не нашла.

Зато Уннар от души присвистнул, а я погрозила ему пальцем, уходя. Что они все, как с цепи сорвались? Неужели замена штанов на юбку так действует на мозг? Веум нашелся в кабинете Боресена, сидел, о чем-то размышляя.

Старик закашлялся, увидев меня:

— Иронта, ты очаровательна.

— И правда. Вот очки.

Фарлах, похоже, и сам успел съездить домой, поскольку белизну костюма сменила чернота.