Без пяти смерть

Поняв, что сказал что-то невежливое, Вальсен затараторил: — С правильным светом и нужным цветом картина станет одной из жемчужин моего творчества.

— Тогда мы согласны. Кто мы, чтобы мешать искусству?

Одной фразой Фарлах смутил художника. Интересно, ему хоть двадцать шесть исполнилось? Совсем ведь юный. Наконец, дали первый, переливчатый звонок, и все потянулись к портьерам вокруг входов в зал. Нам пришлось подниматься по лестнице и искать нужную дверь, куда нас пропустил некто в черном форменном костюме, сказав, что в любой момент мы можем заказать ему напитки и легкие закуски.

— Я не думал, что нам дадут целую ложу.

Фарлах усадил меня в кресло и расположился рядом. Боковая ложа почти над самой сценой смутила меня — слишком многие могли пристально нас разглядывать, а сели мы, как назло, по центру, так что нельзя было спрятаться за портьерой. Я буквально кожей ощутила направленные на нас бинокли. Жуткое чувство.

— В антракте пригласи сюда Тарга. А мне, похоже, придется для равновесия взять сюда пару девушек, — вздохнул Фарлах, тихо говоря почти мне в самое ухо.

— Только не вздумай никуда уехать с этим мальчишкой. Найду.

Как будто я и так не помнила об эскайрах!

— Вряд ли он Кукольник, не мог же он начать убивать лет в шестнадцать. И, думаю, не знает его. Остается надеяться, что из разговора с ним мы получим хоть какую-то зацепку.

Честно говоря, на месте художника я ожидала увидеть какого-нибудь почтенного мэтра солидного возраста… Но это было бы слишком просто, не так ли?

Опера мне не понравилась.

Когда погасили освещение, артисты вышли на сцену и стали завывать. Нет, голоса красивые, но ведь ничего же непонятно! Я пару раз хотела опереться на бортик, но меня одергивал Фарлах, перехватывая руки, и подносил их к своему лицу, вроде как целуя. Зачем, если темно? Но потом поняла, что все-таки темнота не полная, а потому кто-нибудь вполне мог разглядеть мое несветское поведение. Артисты непонятно перемещались по яркой сцене, менялись декорации, появлялся и исчезал хор, нагнетавший обстановку, а мне было нестерпимо скучно. Фарлах же следил за действом.

Правильно, Иронта, это ты здесь чужая. Платье, прическа, косметика не сделали из тебя другого человека, и гораздо честнее здесь было бы появиться в обычном, рабочем костюме, а не безликой «очаровательной спутницей». Зачем согласилась? Сказка на вечер? Скорее пытка. Но Элихи этого я, конечно, не скажу. Может, даже придумаю пару комплиментов всему этому, чтобы порадовать ее.