Без пяти смерть

Два темно-серых пенька лап в тумане, и я хватаю птицу, а волк разворачивается — прочь из тумана! За смерть собратьев птицы мстили…

Туман дрожал, как желе, переливался неестественно, волк несся, чутьем угадывая дорогу, по которой мы пришли, я цеплялась за шерсть, а в руке болталась тяжелая тушка. Мы мчались, чувствуя огонь азарта в крови. Запущенный назад огненный шар попал в птиц, и хребет содрогнулся от крика. Волк, прижав уши, рыкнул, добавил скорости. Ну, давай, хороший! Осталось совсем немного!

Когда волк дернулся от появившихся перед мордой когтей, я свалилась на землю.

Увернувшись от удара, кинула нож в нацелившуюся на меня птицу, перекатилась и, подобрав вторую тушку, ухватилась за костяной нарост подбежавшего волка, оттолкнулась, возвращаясь к нему на спину. И снова погоня! И снова жуткие крики, искажаемые туманом!

Когда мы вырвались из плена тумана, мир ударил в глаза красками и звуками, чистыми и яркими. Каменное плато простиралось под до рези ярко-синим небом, что-то трещало, стрекотало, шелестело.

Упоительный, сухой ветер ласково обдул щеки, и волк довольно фыркнул. Упаковав птиц, мы поехали дальше.

За две тушки у лекарей я получу изрядно золота: кости, перемолотые в порошок, использовались в дорогих снадобьях и помогали при многих болезнях. А уж если я добуду призрак-травы или зеркальный цветок с плато Миражей…

Плато Миражей являло собой странное зрелище: ровная, зеркальная поверхность отражала небо, но чуть бледнее, чем оно есть.

Просто обычная каменистая местность обрывалась этим природным зеркалом. Страшно? Так — ничуть. Но стоит сделать шаг на поверхность…

Волк не хотел идти, вздыхал, норовил повернуть назад, но я, завязав ему глаза, шепнула ласковое слово и погнала вперед. Солнце отразилось от огромного зеркала, ослепило, и мир изменился.

Сначала появилась ночь, рассыпалась звездами по небосклону и под ногами. Звезды мерцали, летели огромные кометы, оставлявшие в пространстве яркий росчерк, и мир вертелся, сиял и искрился — завораживающее, нечеловечески прекрасное зрелище!

Шерсть волка вздыбилась, и я вздохнула, закрыла глаза и тряхнула головой.

Открыв их, сглотнула: мир сузился до крохотной комнаты, в спине и груди заболело, как от побоев — напротив меня, в свете дверного проема, стояла черная, гигантская фигура, и в руке с длинными пальцами плясала на ниточках кукла, кланялась издевательски, и, поворачиваясь вокруг оси, меняла лица.