Без пяти смерть

На лице мелькнуло узнавание, а потом самый настоящий ужас, я же предпочла представиться:

— Старший следователь, маг-оперативник Иронта. Я расследую убийство Витары Стоэн.

Художник вздохнул и осел, подперев собой декоративную белую колонну. Нет, серьезно? Обморок? Поставив на пол у входа сумку, я присела на корточки перед мужчиной и сунула руку под нос. Дышит. Пришлось искать воду — не хлестать же по щекам? Небольшой дом мне понравился: кадки с растениями, все в приятных бежево-изумрудных тонах, и кругом — картины, картины и еще раз картины.

Пейзажи, портреты, натюрморты... С круглого стеклянного стола с мозаикой я подхватила вазу из тонкого фарфора с растительным орнаментом, выложила цветы и вернулась к двери, чтобы опрокинуть чуть стухшую воду на светлую голову.

Закашлявшись, Вальсен чуть не вжался в колонну, цветом лица почти сравнявшись с ней. Он так и сидел, глядя на меня снизу вверх, и совершенно не заботился о чрезмерно распахнувшемся халате. Мог тогда уж сразу голышом выйти…

— Встаньте и прикройтесь, господин Тарг.

Я сказать ничего не успела, а вы уже в обморок свалились.

Он подскочил, как ошпаренный, зато к щекам прилил бодрящий румянец. Но вот что сказать мне, он так и не смог выбрать. Видимо, в нём боролся вчерашний образ дамы-спутницы и сегодняшний — бесцеремонного следователя, которого можно выкинуть за порог.

— Пройдемте… В гостиную.

Я кивнула, и хозяин, подхватив свою вазу, прошел в комнату. Цветы он не заметил, указал мне на крохотный диван, а сам уселся на стул, вытянув худые ноги.

Пристроившись с краю и выпрямившись, мы с художником рассматривали друг друга, и если я все мрачнела, то он, напротив, расцветал.

— Нет, я бессилен! Ваше лицо привлекло меня своей неординарностью. Какой типаж! Позвольте, я принесу блокнот и карандаш? Вы будете меня спрашивать, я же зарисую вас.

Я согласилась, и вскоре художник с упоением работал, бросая на меня быстрые взгляды.

— Знаете, вчера я не мог понять, что неправильно. Вроде бы выглядели вы прекрасно, но… Не к месту, что ли.

Чужой. Простите мне эту грубость.

Острый карандаш росчерками ложился на желтоватую бумагу.

— Что вас заинтересовало в моем лице?

— Я не могу этого объяснить. Я обращаю внимание на детали. Мне могут понравиться тонкие пальцы или кисти рук с сеткой вен, могут — скулы или изгиб губ. У вас интересное смешение черт, неклассическое… Можете снять очки?

— Хорошо. Господин Тарг, этот эскиз — единственное, что у вас останется.