Без пяти смерть

— Геотит дает привязку на крови, а значит, его настройку можно сбить другой кровью.

— Так просто?! — удивилась я.

Ворон вздохнул и завозился, и я ткнула его локтем в бок.

— Нет. Кровь должна быть отдана добровольно. Не случайная капля. Только приложенная к камню рана! Тогда старая связь либо потухнет, либо оборвется.

Я загрустила: и где мне найти человека, который приложит рану к эскайру?..

— Невыполнимо! — подвела итог я, а Ворон откуда-то достал бутылку самогона и протянул мне.

И я позорно нализалась, как давно себе не позволяла.

Из-за возлияний организм привык держаться на ногах, но вот рассудок мне изменял. И вот теперь меня потянуло в город, притом очки я сняла, спрятала в карман! Ворон шел за мной и тихо смеялся. Прохожие чуть не кидались от меня, а я хищно смотрела каждому встречному в глаза, упиваясь их ужасом. Да, бойтесь, слабаки!

Хотелось смеяться, гнусно, мерзко, скрючив пальцы, карикатурно и злодейски, так, чтобы все эти людишки испугались до дрожи, до комка в животе. Чтобы они хоть чуть-чуть испытали то же, что и я!

И так я развлекалась до темноты, таская за собой Ворона.

— Страшно? — спрашивала я интеллигентного вида пару. — Страшно! — отвечала самой себе, зажигая на кончиках пальцев огоньки. — Всем вам страшно!

Я смеялась до слез, размахивая пылающими руками перед незнакомцами, мигом серевшими лицами. Так-то! Пусть почувствуют! Мне тоже было страшно! Город раскачивался, и каким-то чудом я до сих пор не попалась ни патрулю, ни оперативникам. Спустившаяся ночь добавила моему веселью красок: теперь я могла бросаться на прохожих из темноты, вырывая у них дрожь и фальшивые, тонкие голоса.

Дивная, чудная ночь!..

Я бы так и носилась, если бы не услышала тонкий плач. Обернувшись, увидела группку детей-сирот, уличных оборванцев. Вот же…

— Не бойтесь, я вам ничего плохого не сделаю, — заплетающимся языком прошептала детям, опускаясь на колени. — Хотите, фокус покажу?

Я редко вспоминала о другой стороне моей магии, которая могла создавать и радовать. Дети всхлипывали.

Я махнула рукой, и под звездным небом появилась самая настоящая радуга. Сосредоточившись и прикусив кончик языка, я ткала из огня птицу, огромную, с длинным хвостом, тонким телом и небольшим клювом. Такую же создала и из воды, отправила их кружить под радугой.

Этого мне показалось мало. Руки слушались с трудом, дрожали, но я была упряма! Я знала, что могло восхитить детей и заставить забыть их страх. Ветер погнал пыль по опустевшей мостовой, и ее накрыла тень.