Без пяти смерть

Дом старшего гарнизона находился у самой стены, возле двери (разумеется, усиленной всякими артефактами) на ту сторону. Увидев меня, Гожен страдальчески вздохнул. Из-за взаимной нелюбви нервов мы друг другу испортили массу.

— Туда? — спросил он очевидное. — Понятно, что туда. Без предписания?

Я развела руки в стороны и снова вышла на улицу вместе с Гоженом, натягивавшим синий форменный китель. Без предписаний также пускали кого угодно, но только за мзду. Я же не платила никогда принципиально, а Гожен не спорил, поскольку целые двери крепости ему были необходимы для спокойной и счастливой жизни.

— Гожен, а не многовато тварей в последнее время в город добирается, а?

— Не твое дело, — процедил он. — Могу сказать, что это не мой гарнизон пропускает.

Гожен лично открыл мне дверь и, казалось, едва удержался от пинка на прощание. Дверь захлопнулась, лязгнул засов, а руки обдало холодом от магии заработавших вновь артефактов.

Ветер дунул в лицо, я разглядывала каменистую пустошь. Волк потерся башкой о плечо, и я его погладила.

И куда теперь? Волк толкнул меня в спину, и я забралась на него.

И ехали мы до самого заката, пока меня не дернуло что-то остановиться. Пейзаж узнала легко: камень, черный плащ, но только вместо кудрей — гладкие сине-белые волосы ниже плеч. Я сползла с волка и встала, привалившись к его боку. Иномирец медленно поднялся и повернулся.

Двое незнакомцев, мы жадно разглядывали друг друга, даже с опаской, боялись руку протянуть навстречу, не то что заговорить.

Я ничего не взяла от отца кроме золота в глазах. И оно, наверное, к лучшему. Кожа его была бело-синего цвета, как и волосы. Худое лицо — скулы чуть похожи на мои, длинный рот, переливавшиеся золотом глаза, узкий нос… Но страшнее всего смотрелась правая половина лица, по которой ломаными линиями текло будто жидкое пламя. Светло-оранжевые линии татуировки спускались по носу через губы на шею, обводили глаз, замысловатой каплей падая на щеку, ломались от лба к виску, потом — от виска к щеке, и оттуда убегали на шею. Он поднял правую руку — пламя татуировки текло и по ней, а потом резко опустил и выдохнул, сделав шаг навстречу.

— Ты — точная копия Кайлары… Все черты ее.

А голос глухой, будто сорванный.

— Я не знал… Никто не знал, что у человека и иномирца может быть ребенок. Но я не буду перед тобой оправдываться. Кайлара сама решила оставить меня в неведении.

Пластика мужчины, его движения и мимика завораживали.