Без пяти смерть

Вроде все и человеческое, но какое-то чрезмерно плавное, совершенно необычное ощущение.

— Тогда зачем ты звал меня? Вампиры передали мне твое весьма оригинальное приглашение!

Иномирец качнул головой, пряди скользнули по татуировке, и, вздохнув, жестом поманил ближе. Он сел на камень, я устроилась у живота легшего волка, который обнял меня лапами, согревая.

— Твой зверь, да? Сама создала?

— В десять лет он просто появился рядом со мной. Щенок был, — я пожала плечами, а иномирец улыбнулся.

Мы молчали.

Он смотрел на закат, я — на него. Спрашивается, и что делать? Я не выдержала первой.

— Ты любил Кайлару?

Он наклонил голову, сцепив руки в замок.

— Любил? — он однобоко усмехнулся. — Это слишком примитивная категория. Что ты знаешь о иномирцах?

— Вы пришли из другого мира, создали Крепость и неживых, — пожала я плечами, комфортнее устраиваясь в окружении меха.

— Нас наказали, изгнав из родного мира сюда. Каждому был определен свой срок пребывания здесь.

— То есть мы пострадали ради вашего наказания?! Вот спасибо!

Я фыркнула, выражая свое мнение.

Однако я не понимала, куда клонил иномирец, называть которого отцом у меня не поворачивался язык. Хотел, чтобы я пожалела их, почти всесильных богов? Вот еще!

— Мы не можем убивать людей, но люди могут убить нас, потому создали стену, — он покачал головой, разминая пальцы. — Скажем так, нас из родных миров изгнали за любопытство: мы хотели создать человеческую душу. Я, например, легко могу сотворить мир или уничтожить этот, могу создать деревья, воду, огонь — что угодно! И многие из нас таковы.

Однако мы не можем создать живого человека. Тело — запросто, но вот душа… И значит, мы не боги, а такое же чье-то творение, как и люди. Либо же от нас скрывают секрет. Орки, вампиры, эльфы — мы исполнили мечты людей в обмен на опыт для нас. Как видишь, живых никто так и не создал. А пришедшие к нам получили желаемое — вечные, нестареющие тела.

Я почувствовала ледяные мурашки. Изгнанники-экспериментаторы! Истинно, чем меньше знаешь, тем крепче спишь… Иномирец же совершенно спокойно продолжил свою речь:

— Живых иномирцы любят, что-то в этом есть от любви бога к творению.

Так что Кайлару я любил, и гораздо сильнее, чем прочих. Я многое показал ей здесь, гораздо больше, чем видели даже неживые... А потом она исчезла. Я думал, что напугал ее. И забыл. До того дня, пока о тебе мне не рассказали. Олененок, помнишь его хозяина?

Я поморщилась и кивнула.