Где Азамбек

это же мир Содружества, разве нет? Здесь есть электричество, здесь гражданский кодекс такой толщины, что им убить можно, здесь молекулярную генетику изучают и небоскрёбы до облаков строят, но относятся к людям, как... Помнишь, когда мы пожар в храме расследовали? Дикари с бронзовыми топорами победили других дикарей с топорами, и продавали население побеждённых полисов в рабство, помнишь? Вот здесь точно так же.

— Айну... — он надолго замолчал, она не торопила, лежала на заднем сидении и рассматривала блестящие фасады проплывающих мимо дворцов набережной.

Саша собрался и наконец сказал: — Это люди, Айну, они постоянно воюют. И главный военный принцип у них — «разделяй и властвуй», он одинакового безотказно работает и в бизнесе, и в политике. Ты же слышала вот это всё — «они тупые», «они дикие», «они ни на что не способны», «они косячат», «их надо за руку водить», «они могут потерять паспорт», «они не способны сами доехать до миграционки или пересечь границу». Их заслуги замалчиваются и обесцениваются, а проколы — рекламируются, всячески обрастают стереотипами и постепенно становятся частью культуры, частью восприятия этой культуры местными. Это военный «принцип расчеловечивания», позволяющий убедить солдат, что по ту сторону фронта не люди, и поэтому их можно убивать с чистой совестью. В бизнесе то же самое — местных убеждают, что «они не мы», следовательно, «они не люди», чтобы местные не ощущали себя им равными, и тем более, не ощущали их равными себе. Ты попробуй местным объясни, что приезжие — совершенно обычные люди, и косячат потому, что у них нет образования, а те, у кого есть, косячат не больше, чем местные. И что говорят плохо они потому, что не учили язык, наши на их языке тоже ничего не поймут, это совершенно равноценные два языка, наш ничем не лучше. И моются они в реке потому, что другого варианта нет, были бы дикие — не мылись бы вообще, но моются же. И песни у них не странные, а совершенно обычные, наши песни им тоже не нравятся. И учились бы они с удовольствием, если бы была возможность, и успехи делали бы не хуже наших. Но у них нет возможности, и это не их вина, точно так же, как то, что у местных возможность есть — не их заслуга. Приезжие едут в чужую страну не потому, что они тупые и у них нет других вариантов, а потому, что они достаточно сильные, чтобы выдержать всё то дерьмо, которое тут с ними происходит, ради того, чтобы заработать для своих детей лучшую жизнь, с образованием, медобслуживанием и человеческим отношением.