Петербургский дракон

Мих-Мих хотел только одного, чтобы все от него отстали и дали спокойно поспать.

— Как же так? Камень ведь не иголка, он килограммов двести весит. Не может быть, чтобы в лесу никто ничего не слышал и не знал! — воскликнул Гордей.

— Это раньше я обо всем знал, — усталым с грустью голосом проговорил леший. — Помощников было много. Каких только в здешних местах лесных духов не обитало! За каждый трухлявый пень да густой ельник чуть не дрались. Не всех и брал-то. А теперь у меня один болотник на сто верст. Я уже его спрашивал, ничего не знает.

Он сейчас на соседнем болоте обитает, там клюква растет, туда ягодники ходят, их можно попугать, заманить в топи непролазные, а если повезет, так и утопить. На вашем болоте только костяника растет. Кому она нужна? Место сырое, топкое, туда никто не ходит, сами ведь такое просили.

— Куда же духи лесные подевались? — еле сдерживая негодование, спросил Левон.

— Так кто куда разбежались. Лесной дух ведь чем питается — страхами и уважением, а сейчас люди детей одних в лес не пускают, ходят все больше компаниями.

Идут с телефонами, там у них карта нарисована. Кнопки жмут, грибы сбивают, ягоду топчут. Лесов меньше, людей больше. Скоро не они, а мы их пугаться будем. Духи и разбежались. Некоторые в деревню подались, пристроились банниками да амбарниками. Там жизнь попроще и повеселее. А молодежь в город рванула, этих, как там их… не припомню названия… шумную нечисть изображают.

— Полтергейстов, — подсказал Гордей.

— Во-во. Тьфу, будь они неладны, — подтвердил леший.

— Мих-Мих, не юродствуй. Знаю, что не один ты в лесу. Помощники-то остались, — сказал Гордей.

— Помощники, говоришь. Есть у меня один малец, Остроухом кличут. У него можете спросить, но он если бы знал, давно прибежал бы и рассказал. Главный сплетник в лесу. Все, подлец, слышит, — проворчал леший и сплюнул.

— Так позови, — приказал Левон.

— Да чего звать, вон сам бежит. Услышал, что о нем говорят, тут как тут. Во все дела встревает, хуже репейника, — леший с неприязнью указал на приближающегося к ним подлешника.

Остроух был росточком с Аука, схожий с ним ножками и ручками, но уши имел гигантские, как два больших лопуха. Между них из кучерявой шерсти выглядывали небольшие рожки, а из приоткрытого от бега и усердия рта торчали два острых клыка.

— Вызывал, хозяин? — с готовностью спросил Остроух.

— Да не успел еще, только подумал о тебе, — ехидно ответил леший.

Остроух, решив, что его похвалили, расплылся в улыбке, показав остальные остренькие зубки.