Огненная буря в стакане

Анька посмотрела в зеркало, вздохнула, увидев распухшие веки, но тут же высунула язык и скорчила своему отражению забавную рожицу. Отражение подмигнуло ей левым глазом.

- Теперь подмигиваешь, гаденыш, - недружелюбно сказала она и, отвернувшись от зеркала, пошла обратно в зал.

- А как тебя еще успокоить? – отозвался душа талисмана. – Разревелась как белуга в пойме Волги. Ничего не понял, почему. За критику не ревут.

- Все ты понял, - усмехнулась Анька. – Теперь выкручиваешься.

- Ну да, - прошелестел голос в голове и повторил.

– За критику не ревут, а принимают ее всерьез. Иначе толку не будет.

- Да я понимаю, - более ласково произнесла Анька. – Но так получилось.

- И я понял. Балда ты еще малолетняя. Ты уж прости старика, у меня девчонок в хозяевах издавна не было. Откуда мне знать, что ты такая…

- Истеричка? – подсказала она.

- Нет, не то хотел сказать. Слово ваше новомодное забыл.

- Какое?

- Да кабы знал какое, сказал бы.

Аньке даже показалось, что старичок-лесовичок, сидевший на пеньке у нее в дальнем уголке мозга, почесал широкой ладонью затылок, сдвигая шляпу на нос.

Та закрыла ему почти все лицо, и было видно только густую рыжую бороду, напоминавшую лисий хвост. Ей стало смешно, и она весело спросила:

- А что оно означает? У вас, по-старинному.

- Не скажу, не так поймешь. В общем, хорошая ты, но еще балда. Значит, мир?

- А мы разве ругались? – удивилась Анька.

- Нет, конечно. Ругаться нам нельзя, да и не положено. Это разрушит тебя изнутри. Но критику ты должна воспринимать нормально, а не в истерики впадать.

Я же учу тебя, да и сам учусь. Женских характеров я навидался не меряно, а вот душ женских у меня не было. Сама знаешь, Стрибог был мужчиной, этими качествами и меня наделил. А тут ты. Вот я и учусь. Давай вместе, а?

- Учиться-то? Давай, - согласилась Анька. Она подумала, что возможно и талисман имеет душу такую же ранимую, как все души на свете. – Ну и ты воспринимай меня такой, какая есть. Я могу быть слабой, ведь я девушка.

- Понимаю, - отозвался душа.

– Пошел я, буду думать, - и прежде, чем в голове затихло, сказал. – Нет у меня такой бороды. Придумала тоже – лисья. Вот ведь… Кулема ты, как есть кулема.

Анька посмотрела на неприбранный бардак и стала складывать одежду обратно в одну кучу. Снова зазвонил телефон, как будто ждал, что она наговорится с другим абонентом, и только сейчас напомнил о себе. Она посмотрела на экран и приятно удивилась. Звонил Ксандр.

- Алле, - хотела проворковать она, но не получилось.