Сказки неназываемых земель

Орна подозревал, что эти заклинания, превращающие его в верного стража королевы, подавляли значительную часть его эмоций, не говоря о воспоминаниях, которые вроде бы присутствовали, но в то же время были блеклыми и пустыми.

Ри в очередной раз споткнулась, догнала Орну и взяла его за руку, невольно отвлекая от мрачных мыслей. Орна недоуменно покосился на нее, но руку отнимать не стал.

*

Мурху, в отличие от Орны, магией владел только на самом простейшем, бытовом уровне. Но все же дурное предчувствие не оставляло его, хотя Орна и говорил, что не ощущает угрозы.

Мурху шагал впереди всех, изредка оглядываясь на королеву.

Не то чтобы требовалось за ней приглядывать. «Вот старый дурак, — подумал он. — Нашел себе интерес».

Эдда ускорила шаг, чтобы догнать Мурху.

— Как вообще это происходит? Переход, я имею в виду. Долго?

Вил пожал широкими плечами.

— Да по-разному. Обычно нелегалы не держат пути открытыми постоянно, поэтому придется ждать, когда его откроют.

И все еще зависит от разных там магических штучек-дрючек. Ну, какая там фаза луны, со звездами что-то...

Эдда насупилась, думая о чем-то. Она легко шагала наравне с Вилом, засунув руки в карманы джинсов. Тонкие черные брови сошлись на переносице, ветер играл с ее волосами, убранными в хвост на макушке, развевал широкие рукава блузы. Мурху отвел глаза, достал сигарету и закурил.

— У меня странное чувство, — призналась наконец девушка.

— Будто есть что-то... что-то важное, о чем мы постоянно забываем...

Заросли неожиданно прервались — от леса наискось шла проселочная дорога к домам. Дорога была скорее условная: две колеи и щетка травы между ними, но путники, сойдя на нее, стали двигаться значительно быстрее.

— Да, — ответил, помолчав, Мурху. — Есть такое. Не заморачивайся, девочка...

И откашлялся, досадливо нахмурившись.

— Прости, не привык ко всяким любезностям, моя королева.

Я простой солдат, тонкостям не обучен. Надеюсь, ты меня за слова такие не казнишь. Я не умею по-придворному-то.

— Да и не надо, — Эдда тряхнула головой. — Не надо по-другому, мне так нравится.

С легкой улыбкой, которая прямо-таки выстрелила ему в сердце, она сказала:

— Меня никто так не называл… ну, девочкой, только папа давным-давно, а теперь меня все боятся, кроме Ри.

Мурху фыркнул, хохотнул.

— Это я понимаю, — отозвался он.