Дьявольская трель

Да, я знаю, — улыбнулась Эмили. — Ты бы знала больше, если бы хоть изредка проявляла ко мне интерес.

Эмили прикусила язык. Она понимала, что если скажет это, то вызовет очередной гнев матери или же попросту обидит ее. Но с другой стороны, никто никогда не думал, что тем или иным поступком, словом могут обидеть ее саму. Всем было плевать на чувства Эмили. Ей повезло, Мари ничего не расслышала, до сих пор пребывая в шоке.

— Ты же бросила скрипку в двенадцать лет… Ты продолжала самостоятельно заниматься? — удивленно произнесла Мари.

— Зачем ты допытываешься? Не можешь принять, что твоя дочь гений? — злобно прорычала Эмили.

— Не говори глупостей! Гениев не существует!

— А кто я, по-твоему?!

Мари озлобилась, скулы ее выделились, зубы плотно прижались друг к другу. Затем она ни без усилия расслабилась и сказала:

— Ты просто моя дочь.

Гнев Эмили прожигал женщину насквозь. Мари отвернулась к камину. Эмили стояла на месте и продолжала буравить фигуру матери. «Ненавижу!» — подумала она, резко положила скрипку обратно в футляр, подобрала свои вещи и злобным шагом ушла наверх.

Войдя в свою комнату, Эмили кинула вещи у стены и с остервенением захлопнула дверь. В ее глазах образовались слезы, но она изо всех сил сдавила свою грудную клетку и задержала дыхание. Не позволила соленой воде завладеть ее эмоциями, она подавила ее. Те капли, что успели выступить, она просто смахнула с ресниц, будто их и не было.

— Значит, еще недостаточно?! — с надрывом прошептала Эмили. — Ну ладно!

Она подобрала футляр с пола и переместила на кровать.

Достав скрипку, Эмили посмотрела в окно и увидела, что луна снова наблюдает за ней. На этот раз она имела красный отлив. Эмили подумала, что это знак, знак ее власти и несокрушимости.

Улыбнувшись, она установила скрипку на плечо и опять начала играть. Играла она очень выразительно, не отрывая глаз от багряной луны. Улыбка преобразилась на ее злом лице, а затем и вовсе превратилась в оскал, глаза сузились.

Тем временем музыка была слышна и на первом этаже.

Мари сидела в кресле и плотно прижимала ладонь ко рту, боясь закричать, по щекам ее текли слезы.

Завершив этюд, Эмили положила инструмент обратно и напоследок провела рукой по гладкой поверхности корпуса. «Уже завтра», — ухмыльнулась она, предвкушая новый учебный день в музыкальной школе. Кровавая луна скрылась за черными тучами, словно шепча: «Я еще вернусь».

***

На следующий день Эмили чувствовала себя отвратительно.