Дьявольская трель

Столовая и гостиная располагались по соседству, и обе эти комнаты имели свободный вход без дверей.

— Эмили, садись и поешь, — приказным тоном сказала Мари.

От слов о еде у Эми заурчало в животе. Послушавшись, она оставила свои вещи на диване в гостиной и прошагала к родителям.

В середине столовой располагался большой стол овальной формы из цельного красного дерева, вокруг него стояли десять стульев. В одном конце стола сидел Гарри, в другом — Мари. Эмили присела на место недалеко от отца. Служанка Глория тут же подала завтрак.

Из тарелки на Эмили смотрели глазунья, кусочки брокколи и помидоров. Девчонка поморщилась, но все же взяла вилку в руку.

— Как дела в школе? — спросил Гарри.

Эмили удивилась, что отец интересуется ее жизнью, но сразу же одернула себя, будучи уверенной, что его волнует, не потратил ли он свои деньги зря.

— Нормально, — ответила Эмили и потянулась в центр стола за графином, чтобы налить в пустой стакан апельсиновый сок.

Она взглянула на отца и увидела, как он вновь уставился в телефон и не поднимал головы.

Эмили расстроилась, ничего другого, в принципе, она не ожидала. Гарри явно заговорил с ней, чтобы разрядить обстановку, а не потому что его и правда волновало, как дела у дочери.

— Дорогой, мы ведь завтракаем, — с укором сказала Мари.

— Да, конечно, — сухо отозвался он, но еще минуту набирал кому-то смс. — Намечается сделка. Нужно кое-что утрясти.

Мари понимающе кивнула и больше не приставала к мужу. Вместо этого она перекинулась на дочь, в надежде к чему-нибудь прицепиться.

— Вам задают домашнюю работу?

— У меня каникулы, — резко и нахально ответила Эми.

Мари смутилась, словно не ожидала, что сядет в лужу. Тем не менее, она просто решила сменить направление своих дальнейших придирок.

— А в музыкальной?

— Задают. Я вчера занималась. Ты же слышала, мама.

Мари замерла и больше не произнесла ни слова.

В столовой повисла тишина, только лишь столовые приборы, изредка касавшиеся посуды, издавали звук, и вибрирование телефона Гарри, который лежал на столе и распространял свои волны по всей поверхности.

Эмили ела медленно, еда ей не нравилась и, чтобы как-то отвлечь себя, она крутила головой, рассматривая интерьер.

Обои в столовой имели бледно-сиреневый цвет, потолок — кипенно-белый. Эмили сидела напротив еще одного входа, который вел на саму кухню, но она редко там бывала. Столовая оказалась скупа на мебель, и в этом ощущалось единение семьи, которого, к слову, не было.