Сияй, Бореалис! Армейские байки

       – Ты мешаешь мне выполнять задание, – напомнил парень, всё так же держа пистолет. – Отойди.

            – Нет, подожди только, – голос Аики утратил холодность. – Я должна всё узнать.

            – Аисан, Аисан, – судорожно бормотал Гаррет. – Хэррит тебе многого не успел сказать. В этом нет моей вины, клянусь! Я всегда желал тебе только лучшего и отправил в пансион, чтобы уберечь. Из-за прошлого клана сейчас ты и я и даже твоя мама в большой опасности.

            – Она же умерла. Как такое возможно? Где моя мама? – дрожащим голосом пролепетала Аика.

            – Я пока не смог это выяснить. Они давно разошлись с твоим папой, но вовсе не из-за ссор…

            Их диалог прервал внезапный шум в коридоре. Оттуда раздался грохот с рёвом, от которых задребезжали пол и окна. По полу застучали не то ноги, не то копыта.

Шум сбежал по ступеням и растворился. Затем стало тихо, будто все звуки обрушились в пропасть. Все трое настороженно переглянулись. Седой сжал пистолет, осторожно вытянув шею, и посмотрел в приоткрытую дверь. Оттуда на него взирала тьма.

            – Вы разбили защитный барьер? – осторожно поинтересовался мужчина.

            – Пришлось, но гость уже явился, нужно оказать ему достойный приём, – сказал парень.

– У вас в восточной части дома есть что-то ценное?

            Гаррет нахмурился, и Аика проницательно посмотрела на него. Их эмоции в тот момент были абсолютно одинаковыми.

            – Библиотека! – одновременно воскликнули оба.

            Гаррет подобрался с пола, стряхнув с себя щепки. Он кинулся к двери, девочка метнулась следом. Седой выглянул из кабинета.

            – Если вы поможете нам разобраться с этой тварью, то можете пристрелить меня хоть десять раз! – бросил спускающийся по ступенькам Гаррет.

            Парень направился за ним. Они бежали, спотыкаясь об обломки мебели, которые остались после погрома. Всюду окутывала неестественная темнота, поглощающая даже малейший лучик света. Хозяева особняка двигались по наитию, их торопливые шаги рассеивали тьму.