Сияй, Бореалис! Армейские байки

 

            – Твои напарники тоже будут искать сектантов? – поинтересовалась Лирет.

            – Напарники? – Седой обратил на неё взгляд.

            – Ты с ними приехал вообще-то, там ещё такой был, в шубе – ваш предводитель, что ли?

            – Не знаю, чей он предводитель, я просто ехал с ними автостопом. Я одиночка, работаю сам на себя, а про то, что наёмникам сейчас предлагают хорошую работу, услышал чисто случайно, вот и решил попробовать.

Деньги не заработают сами себя, а моя жизнь – это сплошные деньги.

            – Погоня за одними только деньгами ни к чему не приводит, – проворчала девушка.

            – Ни к чему не приводит только бескорыстная доброта. Она не отсыплет тебе монет в карман, а скорее заберёт у тебя больше. 

            – Да ты разве знаешь, к чему приводит доброта? 

            – Эгоисты все были когда-то добрыми.

Когда доброта иссякает, человек начинает продаваться, а в этом мире купить можно всё.

            – Не похоже, что ты был добряком.

            – Потому что никому не хочется откликаться в ответ на добро, а оно быстро съедается людьми, которым его приносишь.  

            Он посмотрел в глаза Лирет, как в омут, в котором не видно дна.

Девушка замерла, и звуки вокруг неё растаяли на мгновение.

            – Ты забыла, кто ты есть, Лирет, – пронеслось шёпотом не то в голове, не то из неподвижных уст Седого.

            Вагон опять тряхнуло. Ещё пару минут девушка сидела в недоумении. Поезд остановился в каком-то городишке и задержался там надолго. Седой юркнул наружу, ничего не сказав. Лирет, тревожно прильнув к окну, заметила, как он исчез в дверях придорожной забегаловки, затем так же быстро вернулся с бумажным пакетом свежих пирожков и весь оставшийся путь медленно поедал пищу.

            Поезд остановился в Лютгоре в полночь – самое время, когда кольцо Лумена сияет во всей красе, но из-за разыгравшегося снегопада вид на полуночное сияние утонул в тяжёлых снеговых тучах. Лирет, надрывая спину, с трудом выволокла из поезда набитый рюкзак.