Лихорадка Пифона

В Скрытом Трехгорье полно молодых драконов, а она такая красавица. После разговора с Генрихом он не был уверен, что все соблюдают строгие правила в отношениях с девушками. Нужно приглядывать за Жутяшей, опасно пускать овечку в логово монстров.

Весь вечер драконы готовились к празднику. На Морошковом холме установили длинный деревянный столб, укрепив его у подножья камнями, которые завалили дровами и хворостом для огромного кострища. К четырем часам утра заснеженная площадка стала черной от драконов. В лапах и зубах они держали мешки: у кого-то были огромные, у кого-то тощие, висевшие как красные флаги.

Феникс расположился рядом с петербургскими драконами. Он долго думал, что положить в котомку. В его жизни хватало событий, которые хотелось вычеркнуть из памяти, но забыть о них он не мог. Пока не найдет сына, не разберется с отцом, не узнает о судьбе Лили с Ирис, ему нечего бросить в огонь.

Старых вещей у Феникса тоже не нашлось, слишком давно он улетел из Петербурга, не думая, что задержится до Сорокоджара.

Поэтому в мешке молодого дракона с красивыми золотыми буквами «Ф.И.З.» лежал лишь листок бумаги с единственным словом «Андриан». Феникс решил, что если он сожжет лживое имя отца, то быстрее найдет сына.

Генрих, один из немногих, был в человеческом обличье. Он стоял неподалеку и посмеивался, глядя на серьезные и торжественные морды драконов. Он скептически относился к подобным ритуалам, а в красном мешке у него лежали шнурки от старых кроссовок.

Помимо драконов, на Морошковом холме можно было заметить звездочета Галактиона, считавшего себя непосредственным участником важного астрономического события.

Он чинно стоял на вершине и значительно поглядывал на стрелки увесистого хронометра.

Сюда же затесался снежный человек Колбаса с огромным мешком на плече. Ему, как существу, имеющему множество пагубных привычек, приходилось часто начинать жизнь сначала, особенно после гнева и тумаков жены Маришки. Поэтому снежный человек не мог упустить возможность бросить в костер свидетельства проступков, тем более в торжественной атмосфере главного драконьего праздника.

Напряжение на холме нарастало. Галактион стал громко отсчитывать последние секунды. С его словами «одиннадцать» в темном небе вспыхнул огонь и широкой полосой понесся к холму. Вскоре оформились очертания огромного огненного монстра. Это был Змей Волхв — прародитель всех драконов. Один раз в год, в день весеннего равноденствия, он спускался с небес и разжигал священный костер.