Иди ты к лешему!

Наплакавшись, опять с ума сходила от бессилия, не понимая - как такое может быть в наше время? Меня трясло от возмущения, в глазах темнело от такой лютой ненависти, что самой становилось страшно. Я могла сейчас убить его, не задумываясь, не жалея ни о чем и совершенно не боясь наказания за это. И думалось – неужели я совсем ноль? Неужели совсем никак не смогу постоять за себя? Да сейчас, будет тебе бракосочетание! Я там такое устрою!

Но вспоминала холодные умные глаза и понимала, что он учтет все и все предусмотрит.

Вплоть до того, что уколют или накачают чем… До этой идиотской свадьбы, чтобы не дергалась. Голова болела немилосердно, я уже с трудом осознавала, сколько прошло времени с момента нашего разговора. Глаза запухли, слезились и болели. Я растерла их, не в состоянии закрыть, забыться сном. Это была сплошная пытка бессилием и отчаяньем длинною в целую ночь.

Когда я услышала, как проворачивается ключ в замке, просто опустилась, как куль, где стояла. Меня затрясло и заколотило, как припадочную.

Зубы стучали, мутило, в глазах было темно. В дверном проеме возник силуэт мужчины. Запухшие, воспаленные глаза плохо видели, но его голос я узнала:

- Настя! Что с тобой? Настя!

Он подбегал ко мне, а я с отчаяньем подумала, потянувшись душой за спасением, вспомнив почему-то: - Мышка, Мышка…

Глава 8

В глазах еще потемнело, свет пропал, замелькали потом тени, окатило холодом, как водой. Окунуло в жару и бросило на что-то мягкое. И прямо над ухом раздался истошный женский крик:

- Ой! Сгинь ты! Яроня, спасай, сынок!

Прогудел хрипловатый басок:

- Маманя, тут просто девочка.

Вылезай, маманя, не бойся.

А дальше будто лопнуло что-то в голове, звуки исчезли, и я совсем отключилась.

Как оказалось потом, надолго. И если бы не подарок Луки, то и на много дольше бы. А так всего две недели… и я уже хожу по избе, помогаю мамане с готовкой, уборкой и стиркой.

Лечил меня врач, которого вызвали сразу же по спутниковому телефону. Первым делом он привычно уже посмотрел реакцию зрачка и позвал Ярослава взглянуть на меня.

Тот посмотрел, почесал макушку и сказал:

- А я думал - почудилось мне. Будто и ощутил, почувствовал, но если бы лешинка...

- Да, потянуло бы. А если сестра, то просто симпатия, жалость, желание взять под крыло, защитить.

- Волосы выкрасила?

- Пряталась?

- Может, из дальней родни кто?

- Выясняйте. А я теперь спокоен за нее. Отлежится дома, я даже оставаться здесь не буду.