Иди ты к лешему!

Сейчас прокапаю, через недельку заеду снова поставлю. А так будете в питье добавлять лекарство, я оставлю. Надо же – лешинка… Как давно не слышно было. Кажется, в Якутии две сестры растут - невиданное дело. Так там глухомань такая… и шаманит батя потихоньку, опять же. А еще девочка лет шести на севере Вологодской. Там тоже сильный отец. Вот и все, про кого слышно было.

Ох-хо! – вспомнил вдруг доктор, - так недавно же слушок прошел… только я решил - ошиблись. Не ее ли заметили в Новосибирске этой зимой? Слухи прошли и затихли сами собой.

Вот все и подумали, что ошибочка вышла. В городе наших - кот наплакал. Я молчать буду, не переживай. А ты братьев позови. И выясняй родство. Чудная девочка, даже мне, старому, отходить не хочется. Как возле костерка теплого около нее. Берегите.

Этот разговор мне потом пересказали.

А когда я пришла в себя, и с трудом ворочая языком, попросила воды, около меня сидела женщина - крупная, крепкая с виду, толстые косы короной уложены на голове.

На вид лет пятидесяти или чуть больше. Мелкие морщинки у глаз, немного оплывший уже овал лица и чуть дряблая шея выдавали возраст. Но крупные черты, большие голубые глаза, четко очерченные губы смотрелись приятно и даже красиво. Дав себя рассмотреть, она поднесла к моему рту чашку с водой. В ней торчала пластиковая трубочка.

- Попробуй сосать через трубочку, детка. Не велено ворочать тебя. Лежи смирно, ты в безопасности. Если понимаешь и слышишь меня, глаза прикрой.

Хорошо, давай пить теперь.

Она была рядом почти всегда, когда я просыпалась. Давала пить, смачивала губы, мазала их чем-то, умывала лицо, выносила за мной, обтирала. Я не чувствовала неловкости, понимая, что мною не брезгуют, относятся с сочувствием и состраданием. Будто приняли за свою родню. Это была семья Луки и получается, что его кровь роднила нас или как?

Через пару дней, набравшись немного сил и осмелев, я хрипло спросила женщину: - Вы, наверное, Мышка?

Она схватилась за сердце: - Детка…?

- Мышка … любая?

- Откуда ты… говори, девочка, говори.

Яроня, сюда поди! – вскрикнула она.

- Лука… он живой? – с надеждой спросила я.

В поле зрения появился могучий молодой парень. Он сурово взлохматил черные с прозеленью волосы и ответил, зыркнув на мать:

- Погиб батя. А почему ты спрашиваешь?

Мышка сидела, прикрыв рукой рот и ее глаза потихоньку наполнялись слезами.