Чёрным золотом. Пробуждение

Какого хрена?!!

Моё лицо не сильно, но изменилось: черты стали резче, более хищные; шрам исчез; волосы стали чёрными и отросли раз в пятнадцать длиннее, чем были, теперь они достигали плеч. Глаза тоже стали очень тёмными, и в них появилось два кольца: одно вокруг зрачка, второе – радужки , оба золотого цвета. Я опустил взгляд на метку, но её там уже не было. Вместо неё у меня на груди красовался здоровенный геральдический крест, сияющий чёрным и золотым.

Чего?!

Сама грудь тоже изменилась. Я раньше не отличался спортивной формой.

.. Теперь же был такой был вид, будто месяцами не вылезал из тренажёрного зала. Чуть более мускулистее, чем знаменитый Давид. Не удержавшись, провёл рукой по кубикам пресса – всегда мечтал иметь такой . Опустив взгляд ниже, я заметил нижнюю часть... Крыла?!!

Резко обернувшись, я ничего не обнаружил позади. Тогда повернулся к зеркалу и оглядел себя ещё раз... За плечами у меня поднимались два огромных крыла чёрного цвета. В них искрами блестели золотые прожилки.

Мне потребовалось минут десять, чтобы понять, что теперь я принадлежу к народу нокс-атра.

В дверь постучали. Выйдя в свою комнату, всё ещё ошеломлённый я приоткрыл дверь, совершенно забыв, что вообще не одет.

В коридоре стоял Малькольм. Он хотел сказать что-то гадкое, но так и застыл с открытым ртом. Вего глазах читалось безмерное удивление и... страх.

Глава 3

После увиденного состояние Малькольма можно было описать как «близкое к истерике». И не просто близкое, а крайне близкое.

Фактически он уже начал в неё впадать.

Тогда Александру он не сказал ничего, однако на лице и так всё было написано. Он закрылся в своей комнате и не выходил весь вечер. Лишь ночью вышел, да и то только для того, чтобы взять хоть немного льда. Его метка начала немного светиться, но жгла так, будто ему в спину вонзили раскалённые добела металлические прутья.

«Чёрт бы меня побрал, утешает только то, что Александру тоже пришлось несладко...» — подумал в этот момент Малькольм, и тут же себя поправил: «Хотя, если уж он выглядел так хреново, то мне и подавно будет не до веселья.

..»

Он приложил лёд к бокам, но это мало чем помогло. Откровенно говоря, толку от этого не было и вообще. Парня скрутило судорогой, живот болел так, словно в него выстрелили из дробовика раз этак пятнадцать, причём ни разу не промахнувшись. Он упал на колени, метка засветилась ещё сильнее. В темноте кухни это выглядело завораживающе, мистически, пугающе...