Чёрным золотом. Пробуждение

Наконец, когда Малькольм был уже на грани, боль начала уходить, жжение спадать. И Маккой понял, что метка отходила от тела, превращаясь в настоящие крылья, увеличиваясь в размерах.

Александр не спал. Он до сих пор пытался отчистить пол ванной от собственной крови, а два огромных крыла превращали это в сплошную пытку. Как можно наводить порядок, когда сбиваешь крыльями всё подряд?

Он сидел на коленях, отжимая тряпку в ванну, когда почувствовал это. Резкий укол, раскалённой иглой вонзившийся в мозг. Почувствовал движение силы, и эта сила была настроена враждебно по отношению к нему, даже слишком.

Точно не зная как, но парень понял, что именно в этот момент его брат получил свои крылья.

Повинуясь чутью, Маккой поднялся на ноги и побрёл, крадясь словно через лес с волками, направляясь к Малькольму. Около лестницы он понял, что идти в комнату брата бесполезно – его там не было. Нокс-атра спустился на первый этаж аккуратно, чтобы не зацепиться крылом. Он уже осознал, что крылья – весьма чувствительная часть тела.

Делая последние шаги в сторону кухни, Александр лицом к лицу столкнулся с ним.

Малькольм изменился не сильно, разве что его волосы стали светлее, в глазах появилось два почти белых кольца, а сам парень стал выглядеть гораздо легче, чем до этого. За плечами поднималось два крыла цвета слоновой кости. После недавнего превращения от него веяло силой, которая раздражала Александра.

А вот Малькольм явственно ощущал исходящую от брата угрозу...

Сегодня визит Примы в Кембридж носил официальный характер.

Так что она ехала в белом лимузине, а ещё её сопровождал помощник, Звай.

Он был субтилен, носил круглые очки, клетчатый свитер, простые тёмные джинсы и кеды. Волосы коротко стрижены, как и требовала того серафима. Он выглядел как типичный ботаник в школе, да и вёл себя почти так же.

Сама Прима была одета в лёгкие сандалии, светлые джинсы и тунику, хотя как она смогла её надеть, было загадкой для всех. На её руке блестел браслет, на котором латынью было выгравировано «Nisi et custodire.

Non corpus, sed animam[1]».

Запихнуть крылья в лимузин задача не из простых, а находиться в таком положении уже около часа – так и вовсе архисложная. Но Прима терпела, ничем не выказывая своего раздражения и усталости.

Наконец они прибыли на Ланкастер стрит и остановились около дома Маккоев. Снаружи он больше походил на летнюю резиденцию о-очень высокопоставленного чиновника.

Прима открыла окно и втянула воздух, словно принюхивалась.