Чёрным золотом. Пробуждение

Да, здесь появился серафим, однако она чувствовала и тёмную сторону эфира. Сильнее, чем оставалось от Маркуса. Сильнее, чем исходило от него во время битвы. Это можно было назвать дыханием эфира.

Прима вышла из лимузина.

Звай последовал за ней.

Она спокойным шагом направилась к дому.

Отставая ровно на шаг, следом отправился и её помощник.

Серафима остановилась около двери, позвонила и прислушалась: в доме царил хаос, а точнее скандал. До неё долетали обрывки фраз, полные желчи и упрёков. Не раздумывая, она открыла дверь и тут же увернулась от летящей вазы.

Шедший следом за ней Звай этого сделать не успел.

— У-у!.. Меня-то за что? – проскулил он, держась за разбитый нос.

— Заткнись! Это не для тебя предназначалось! – прозвучало в ответ.

Прима сделала пару шагов внутрь и оказалась в просторном фойе, где в данный момент властвовала разруха. Судя по всему, ураган перешёл бушевать в другую комнату, так как здесь уже нечего было бить. Серафима подошла к двери в подвергаемую зверскому вандализму комнату и оперлась плечом о косяк, опустив крылья так, что теперь они казались плащом.

— Ты просто не можешь смириться с тем, что меня выбрали в воинство Примы! – орал Малькольм.

— Да больно мне нужна твоя психованная истеричка!

Ответ Александра немного задел чувства Примы. Совсем чуть-чуть. Ей просто захотелось оторвать наглецу голову. Всего-то!

— Ты – зло! – орал Малькольм, и серафима с ним согласилась.

— И это говорит тот, кто собственными руками отправил меня в больницу из-за своей зависти!

— Э-э, мальчики.

— Что?!

Они оба повернулись в её сторону, вопрос сорвался с их губ одновременно. Серафима даже слегка растерялась.

— Да нет, ничего... – она подняла руки в жесте полной капитуляции.

Они даже не обратили на это внимание, повернулись обратно друг к другу и продолжили ссору.

От увиденного челюсть у Примы отвалилась чуть ли не на пол. Чтобы её игнорировали подобным образом...Такое случалось впервые.

— Ты не думай, что отрастил белые крылья, и всё тебе сойдёт с рук! Ты как был гнидой, так ею и останешься!

— Только вот это тебя обозначили как зло!

У Примы родилось чувство, что они могут так продолжать до бесконечности.

— Нокс-атра не зло, а ты расист!

Женщина едва кашлянула.

Только теперь братья поняли, что уже давно не находятся одни в своём доме. Резко замолчали и, опять-таки, одновременно обратили взгляды на вошедшую. На их лицах появилось удивление.