Случаи из практики Евы Б.

Крысы, это просто ужасно!

С этой мыслью Ева схватила Алису за руку, отпрянула, выскочила в коридор и захлопнула дверь. Выдохнула. Повернула голову.

В дальнем конце коридора, куда указывал фонарик Алисы, возвышался темный силуэт. Человеческий. Стоял человек далеко, фонарик был слабый, так что видны были лишь смутные очертания. Человек был высокий, худощавый и какой-то… неправильный. Ева не могла подобрать другое слово.

- Эй, - позвала Ева осторожно. - Кто здесь?

Алиса вцепилась в ее юбку.

Некстати вспомнилось, как Баллиоль велел «не разговаривать с.

..» и осекся. Мысли понеслись вскачь, воображение сорвалось с цепи, и потребовалось некоторое время, чтобы его урезонить. Силуэт в конце коридора к этому времени пропал, растворившись в тенях. Нужно было пойти вперед и проверить, но Ева обнаружила, что совершенно не хочет — более того, не может — это сделать. Ноги точно к полу примерзли.

- Алиса, - присев на корточки, Ева взяла девочку за плечи. - Здесь кто-то еще живет?

- Плохие люди, - кивнула девочка с готовностью.

- Страшные.

После чего добавила с самым серьезным видом:

- Мертвые.

На мгновение эта страшилка стала вдруг удивительно реальной. В фигуре в конце коридора было нечто до такой степени неправильное, что проще всего было поверить в ее потустороннее происхождение. Вновь включилось воображение и нарисовало высокую, костлявую фигуру, обтянутую пергаментной сухой кожей. Голова — точно череп, со впавшими глазницами и ввалившимся носом. И зубы, непременно — зубы. Клыки, с которых капают слюна и кровь.

«Глупости какие!» - разозлилась Ева. Но все же решила спуститься вниз и не испытывать судьбу. Уж больно зловеще скрипели под ногами половицы; казалось, они того и гляди проломятся. Все равно было ясно, что этот этаж еще хуже второго, и проще найти тут неприятности, чем выход.

В следующие полчаса, пока они занимались математикой — Ева не нашла в себе решимости признаться, что ей самой эта дисциплина не слишком хорошо дается, — наверху кто-то ходил. Звукам этим наверняка было самое обыкновенное объяснение, вроде рассыхающегося и набухающего старого пола, ветхих перекрытий, крыс, но всякий раз сердце замирало.

Ходил вроде бы кто-то некрупный, нетяжелый — не человек, словом, — но от этого становилось еще страшнее. Жутче.

Ева задумалась, есть ли слово такое «жутче», и тут поняла, что пора прерваться.

- Итак, Алиса, дорогая, ты живешь здесь одна? - спросила Ева, наливая себе остывшего чаю.

Алиса помотала головой.