Случаи из практики Евы Б.

Ева сглотнула и проговорила:

- Это абсурдно.

Отчего-то понадобилось непременно произнести это вслух, так, словно после этого ситуация делалась хоть немного менее безумной и абсурдной. Мука была не тронута, ни единого следа. Добраться с тяжелым подносом до буфета, не наступив на нее, было невозможно, но клятая мука оставалась девственно-нетронутой, точно Ева ее только что насыпала!

На мгновение пришло видение повара-ниндзя, который вместе со злополучным подносом спускается на тросе с потолка. Ева даже голову запрокинула, изучила потолок, но на единственном крюке висела лампа, и если и был там люк, разглядеть его не удавалось.

Какие еще были варианты? Телекинез? Магия? Буфет-самобранка, этакий столик-сам-накройся?

Галлюцинации. Вот еще одна вероятность, к слову сказать, ну очень неприятная.

Ева решительно прошла через буфетную и коснулась подноса и стоящих на нем тарелок. Поднос был холодный и гладкий, тарелки — горячие и гладкие, и еда удивительно вкусно пахла: что-то вроде итальянской пасты с овощами, маленькие аккуратные фрикадельки в соусе, салат, а еще — целая корзинка со свежевыпеченным хлебом и маленькие квадратные лимонные пирожные.

Ева сглотнула слюну.

Либо ее галлюцинации настолько реалистичны, что обладают текстурой, температурой и запахом, либо этот поднос возник тут сам по себе.

Не без опаски Ева подняла его, очень тяжелый — вес у галлюцинации тоже был приличный — и отнесла в детскую, стараясь оставлять как можно меньше следов. Потом вернулась, отыскала в буфетной небольшую метелку — из перьев, такие всегда казались Еве очень забавными — и кое-как разметала муку и потревоженную соль.

Заперла дверь в буфетную. Закрыла дверь в детскую на засов. Опустилась в кресло.

Алиса уже уплетала обед за обе щеки, а вот Ева никак не могла заставить себя к еде прикоснуться. Откуда бы вся эта снедь ни взялась, все в ней было ненормально.

В животе заурчало, точно напоминая: тебе, подруга, не до капризов. Нехотя Ева протянула руку, взяла булочку, еще теплую, и разломила ее.

Булочка пахла свежим хлебом и на вкус была как свежий хлеб. Если в нее что-то и подмешали, Ева этого определить не смогла. В конце концов после коротких раздумий, в ходе которых обоняние дразнили ароматы еды, она пришла к выводу, что хуже все равно уже не станет.

Нет, определенно, в ее честь назовут какой-нибудь синдром!

После обеда или, может, раннего ужина Алиса задремала. Она вновь сделалась очень бледной, и под тонкой кожей проступили кое-где тонкие синие вены.