Случаи из практики Евы Б.

Постепенно Ева дошла до конца коридора, который оказался вовсе не таким уж длинным. Путь ей преградила плотная плюшевая штора. Ева отдернула ее, ожидая увидеть окно или дверь, или, быть может, лестницу на чердак, но вместо этого наткнулась на пустую стену. Ярко-зеленый прямоугольник посреди выцветших обоев говорил, что прежде здесь висело что-то достаточно крупное. Ева сделала шаг вперед, и под ногами захрустело. Опустив голову, она обнаружила, что ступает по осколкам, рассыпающим искры и отражающим — неверно, искаженно — коридор.

Снова зеркало.

Ева попятилась назад, потом развернулась и побежала к лестнице.

* * *

Алиса снова задремала, прижав к себе зайца и куклу. Подумалось, что-то в этом доме тянет из девочки силу. Ева сходила за одеялом, укутала Алису и отправилась осматривать второй этаж.

Здесь комнаты были заперты, но колебалась Ева недолго. Баллиоль сам напросился. Вооружившись найденной в ванной шпилькой, Ева принялась вскрывать замки. Получалось у нее совсем неплохо, хотя практики давно не было.

Замки ее научил вскрывать отец. Сразу после того, как они покинули секту — Еве было тринадцать лет — и где-то за полгода до того, как родители увлеклись викканством, вегетарианством и макраме, отец начал промышлять мелкими кражами. Это помогало держать семью на плаву.

Комнаты второго этажа казались чуть более жилыми, во всяком случае, не лишены были индивидуальности. Сперва Ева заглянула в то, что назвала бы хозяйской спальней: массивная, вызывающая уважение не грани трепета мебель, парный портрет над камином, сравнительно недавний и кисти средней руки художника.

Дамский туалетный столик, совершенно пустой, если не считать фотографии в серебряной рамке. С нее улыбалась миловидная женщина, одетая по моде шестидесятых и смутно похожая на кого-то из тогдашних икон стиля. Твигги? Миа Фэрроу? Ева вернула рамку на место.

Следующая комната была скорее всего кабинетом. Стол был завален бумагами с какими-то формулами, чертежами и расчетами; больше всего они походили на задачи по геометрии.

Книги на полках выглядели солидно.

Третья комната вновь была спальней, очень женской, со светлой мебелью, с тюлем и кружевом, с засохшими цветами в вазе. На стене над столиком висел выгоревший календарь на 1968 год с розами и лилиями. И снова фотографии, на этот раз множество самых разных: та же женщина, девочка, в которой легко было узнать Алису, Ваймунд Баллиоль.