Чудо

Надеюсь, не сильно вас напугали? Я как раз шла к вам, несла гостинцев, – она всплеснула руками и достала небольшой свёрток. – Вот! – Чонёль выхватил его и, не скрывая любопытства, занялся распечатыванием. На столе появилась банка, наполненная маленькими коричневыми кубиками. – Лучше перед едой. Она здесь немного… необычная, и у вас может быть несварение, – она проследила за тем, как Чонёль вылавливает пальцами угощение и закидывает его в рот. Он одобрительно закивал, и она улыбнулась. – Травы, которые добавляют в некоторые блюда, всё-таки не для нежных застенных желудков.

Не думаю, что Азиза – да и кого-то здесь – заботят такие мелочи, но я помню, как жила в Измене первое время. Бедный мой живот! Меня, кстати, зовут Амелия.

– Красивое имя! В смысле звучит красиво, – встрял с неловкими комплиментами Чонёль. – Кажется знакомым.

Амелия растерянно улыбнулась, и я попытался её спасти:

– А фамилия?

– Просто по имени… Фамилии добавляют какой-то отстранённости в общении.

Улыбчивая маска тенеходца обернулась на меня.

– Иногда она необходима, – сказал я и тоже достал из банки гостинец. Хотя и относился к еде от малознакомых людей с подозрением, сейчас я был очарован. Никто не подумал о нас, кроме этой женщины. Что уж там, сами мы не подумали, а она пришла нам на помощь в таких обыденных вещах.

Коричневатый кубик по своему вкусу меньше всего напоминал лекарство. Он был приятно сладким и таял во рту. Стало легче – вонь цветов и горькая вязкость на языке исчезли. Я украдкой посмотрел на Амелию. Хорошо, что она болтала с ребятами и не заметила моего удивления.

Тогда я закрыл банку и спрятал её подальше от глаз, в склад сумок и сваленных там же вещей.

– Когда я нашёл братца Л… Капризулю, она собирала с ним камни, – продолжал Чонёль. – В благодарность я предложил ей чашечку чая. Хотел сводить в закусочную, но куда я без гроша в кармане? Ограничились пакетиком из наших запасов. – В доказательство его слов Амелия приподняла чашку. – Надеюсь, братец Л… Простите! Надеюсь, Капризуля не доставил вам хлопот.

Гостья с радостью открыла рот и замахала руками в порыве чувств, но сказать ничего не успела. Она глянула на свои наручные часы и вскочила, едва не выронив чашку.

– Мне нужно идти, – с сожалением отметила она.

– Но они же сломаны, – сказал я, наблюдая, как на её запястье крутятся ничем не прикрытые шестерёнки.

– Тебя их внешний вид смутил? – Она залпом допила чай и заторопилась к выходу. – Идут как миленькие! Я их сама делала, как и множество других вещей.