Чудо

– Может, если глаза откроешь, то увидишь, что там на тебе? – сказала Корнелия. – Хватит бедолагой прикидываться! В наши дни такое не работает. Лучше развлеки, раз уж на то пошло! Будь хорошей собачкой! А ну-ка прогавкай, сколько пальцев? – она подняла три. – Переведи-ка, – кивнула мне Корнелия.

Я не стал, зато Чонёль, торчавший в телефоне до этого момента, отвлёкся и с радостью выполнил её просьбу, а затем вернулся к слабому сиянию экрана. Он засунул пальцы под маску, и я услышал, как захрустели ногти под натиском его зубов.

Наби не нуждался в объяснениях, заговорил, перебив тенеходца:

– Сама-то умеешь считать? Вдруг не знаешь правильного ответа? Ну-ка! Сколько пальцев? – и показал средний.

– Точно жить надоело! – процедила сквозь зубы Корнелия. Я искренне испугался за него, ведь он не знал, на что способен её крик. Наби хрипло рассмеялся и принялся натягивать при всех поданные мной вещи. – Давайте потише! Чонёль, хватит грызть ногти! Я не Звоноух, и всё равно прекрасно слышу! Это мерзко!

Чонёль послушно убрал руку от лица и отложил телефон.

Он сидел бесшумно и бездвижно, и мы на время забыли о том, что он был среди нас. Когда Корнелия притихла и перестала злиться на каждый звук в берлоге, тенеходец подтащил свой чемодан к столу и начал выкладывать разные баночки и тюбики.

– Что это? – подъехала к нему Мириам. – Мы вроде договорились не брать ничего лишнего.

– Крема на ночь. А это маски. – Он был слишком сосредоточен для шуток.

– Мать говорит, что приятное лицо всегда больше располагает, чем прыщавая рожа.

Надо же, ему есть дело до других.

– Какая разница? Тебя всё равно никто не видит из-за маски.

– Я вижу.

…Проехали.

Я не особо лез в их разговор, рассматривал одну из бутылочек и принюхивался к её содержимому, когда вмешалась Корнелия:

– Итак, девочки подружились!

– Что ж ты никак не уснёшь-то? – Мириам надавила на колёса и покатила коляску к окну.

– Да с вами разве поспишь нормально? – повернулась она на бок.

– Альтус, ты так расстроилась… Хотела к нему подкатить? – хохотнула она. Я осторожно отошёл от стола, пока её крепкое словцо не коснулось и меня. – Я очень-очень устала, – здесь ни тени насмешки, – и если вы будете продолжать в том же духе и мешать мне, обещаю, добром это для вас не закончится.

Я развалился на полу, среди одеял и подушек – специально разбросанных для мальчишек. Попросили, сколько не жалко, у заведующего.