Чудо

Корнелия не дала подумать и минуты, встала и бодрым шагом приблизилась ко мне. Азизу пришлось отступить в проход между столиками, чтобы пропустить её. Она одарила его лже-вежливой улыбкой, тотчас пихнула меня в бок, не успели опуститься уголки её губ, и указала за спину. После её намёков заметил и я, за нами наблюдал хозяин Наби. Признает или нет, рисковать мы не хотели.

– Звоноух, оплати и забери то, что мы заказали с собой. Ждём тебя на улице! – громко сказала Королева.

– Давайте я! – отозвалась Амелия.

Я хотел было отказаться – незачем нам оставаться должниками, – но не успел.

– А ты не против!? Купишь мне вот этот бутерброд? – Чонёль ткнул в меню. – Что-то не наелся совсем.

– Этот парень нигде не пропадёт, – засмеялся Азиз Захар.

– Да уж лучше бы провалился поскорее, чтобы нас не позорить, – буркнула Корнелия.

Она отобрала у тенеходца меню и попыталась вытащить его из-за стола. Он и не думал отказываться. «Даром же, – лепетал он. – Берите, пока дают!»

– Азиз, – подошёл одноухий, и мы притихли.

– Не хочу прерывать вашу милую беседу, но нам нужно договорить. Ты ведь понимаешь, что кто-то ему помог…

– Да, разумеется, – Азиз пробежался по нам взглядом. – Как раз-таки хочу кое-что уточнить. Спрошу вас, ребятки, раз уж вы тут. Знаете, что это? – он показал мятую страницу журнала.

– Надо же, – влезла Амелия. – Столько с тобой знакома, а не знала, что ты жёлтые газетёнки почитываешь! Да ещё такое старьё! Только глянь на дату! И частенько таким увлекаешься?

Он деликатно кашлянул, всем своим видом показывая, что не желает отвечать, и повернул оборванный и помятый листок статьёй ко мне.

– Здесь о чудесных… – затараторил Чонёль и запнулся, когда побледнело лицо Корнелии, да и моё, по всей видимости. – Ищите их?

– Нет, нашли там, где этого быть не могло.

– Ветром принесло?

– Возможно. Но слишком уж странно. Что ж, простите, что отвлёк. Вы, кажется, торопитесь. Надеюсь, нам как-нибудь удастся пообщаться более… основательно. Али, – зашептал он, уводя одноухого от нашего стола, – ты не думал… – Официантка задела его плечом, проходя мимо, и кинула нам счёт.

– Минутку, – отвлёкся Азиз от своего товарища и вернулся к нам. – Это что такое? Почему так грубо? – спросил он. – Мы же вроде договорились. Делаешь, что хочешь, но спокойно. С человеколюбием.

– Он приставал, – указала на меня официантка. – Издевался, понимаешь?

Я уставился в узкие немытые окна и притворился, что она говорила о ком-то другом.

– Как это? – прогремел его голос, и я поёжился.