На той стороне себя...

Он вжался спиной в стену, пытаясь унять головокружение и накатывающую ватную слабость.

Это просто сон!?

Просто сон!

Не просто…

Резко распахнулась дверь, и, чуть не зацепив мальчишку локтем, из хаты вышла невысокая полная женщина с тяжёлым дымящимся горшком. Пахнуло разваренной сладкой кашей.

Такую варили в селе на святвечир. Однажды дед повел маленького Никиту в гости к своим приятелям — те чтили традиции. На праздничном столе красовалось 12 блюд, и в центре стояла кутья. Кажется, так они называли странную кашу с изюмом, маком, курагой и орехами.

Ещё мед.

Мед Никита любил, а изюм брезгливо выковыривал пальцами, чем жутко смущал деда и веселил хозяев.

У… этих разве есть изюм?

Или мак?

Бред!

Какой мак! Какой изюм!

Никита зажмурился, сжал и разжал кулаки, пытаясь прийти в себя.

Получалось плохо.

Он точно помнил, как сидел возле папиной могиле, стараясь не разреветься от злости и детской обиды на мертвого, как появился из ниоткуда синий призрачный волк, и — что?!

Это Глюк затягивает его…куда?

В другую реальность?

В память?

Чью?!

Прошлой ночью Никита во сне видел того, кто, возможно, был дедом его деда, и его, Никиты, прапрадедом.

И ещё каких-то своих пра…предков.

И вот опять!

Тень от соломенной крыши отгораживает обережной чертой. До границы света не больше полуметра. Крохотный шаг — и можно выйти к ним, к этим странным людям, словно сошедшим с картинок учебника истории или экспозиции в краеведческом музее. Пару лет назад училка организовала экскурсию.

В музее на стендах висела очень похожая одежда: вышитые рубахи, меховые жилетки, столетние юбки из темной плотной ткани, бусы в десяток рядов, узорчатые платки и длинные пояса. И ещё эти…корсетки. Никите запомнилось смешное название. Ритка с подружками хихикали и долго упрашивали экскурсовода примерить и корсетку, и тяжелые ожерелья, и красные мягкие сапожки.

Только ЭТО не музей!

Не экспозиция!

Тут все настоящее. И квохтанье кур на заднем дворе, — бестолковых птиц заперли в сарае, чтобы не мешались под ногами гостей.

И заполошный перелай собак на соседней улице — хозяйский кобель закрытый по случаю поминок в будке в ответ недовольно рыкнул, высунув нос в щель. И громкий крик младенца в хате — молодая женщина, хлопотавшая около столов, наскоро вытерла руки передником и, шепнув пару слов на ухо тётке с кашей, кинулась в дом к ребенку.

Снова чуть не задев Никиту.

Он осторожно отодвинулся вбок, все так же прижимаясь спиной к стене.