Бесценный дар

-- Берегитесь, братья, ибо разверзлись врата Ада, и гончие тьмы уже идут за нами! -- с этими словами магистр Митрофан, в миру господин Снежков, упал коленями на плитки пола, закрыл лицо руками и затрясся в рыданиях.

Глава 20

-- Друг мой, -- ласково позвал Высший магистр, наклонившись над согнувшимся Митрофаном. -- Что вас пугает? Расскажите нам.

Магистр опустил руки, сжал подрагивающие пальцы на коленях. Прерывисто вздохнул.

-- Простите меня, я не смог ничего поделать. Это было сильнее меня.

-- Что?

-- Я помню, меня приобщили Тайн. Все стояли вот так же, вокруг. Было темно и холодно. Так холодно. -- Магистр содрогнулся. Члены Совета переглянулись. -- Там было то же самое. Как будто саваном накрыло. И эта жертва на столе. С козлом в руках. Словно я сам там лежал.

Жрец-на-день отступил на шаг от начавшего икать магистра. Члены Совета молча ждали. Никто не хотел сказать то, о чём подумали все.

-- Мы просто глупцы. -- Медленно выговорил Бенедикт.

-- Не смогли сложить два и два.

-- Мало ли сейчас извращенцев с ножами. У страха глаза велики, -- пробормотал Жрец-на-день, глядя на Митрофана. Магистр икал, сидя на полу.

-- Слишком странное совпадение, -- ответил Бенедикт. -- Сначала газеты кричат о зверском убийстве, потом мы узнаём о людях с холодным оружием, отрубающих руки охранникам. Кого преследуют эти люди? Известную нам личность, в чьём доме произошло пресловутое зверское убийство. И теперь мы видим друга Митрофана, который описывает нам обряд жертвоприношения.

Вы понимаете, что это значит, друг Никодим?

Жрец-на-день вздрогнул.

-- Вы намекаете на тех, других? Но о них давно уже ничего не слышно. Мы считали, что Орден Белой Розы сошёл на нет. Мы все так считали.

-- Тогда что это, ради всего святого?

-- Друзья, -- сказал скрипучий голос, и они замолчали. Самый пожилой из членов Совета так редко подавал голос на совещаниях, что многие забыли, что он умеет разговаривать.

Обычно он просто поднимал палец в знак согласия или отрицания, и молча уходил, не говоря ни слова. -- Вспомним, что сказано в древнейшем из наших свитков. Если чудовище необоримо, или... Что там дальше, друг Бенедикт?

-- Или их много, -- пробормотал Высший магистр. -- Друг Евстахий, прошу вас, не упоминайте всуе...

-- Настала пора вспомнить заповедь предков, -- продолжил старик. -- Или мы все погибнем смертью загнанных зайцев.