Слуга отречения

Две огромные птицы, стальная и медная, вспорхнули в высоту, взвиваясь над стрельчатыми ажурными башнями базилики. Четыре тяжёлых металлических крыла слитно ударили воздух; обе фигуры снова сделались нечёткими и размытыми в окутавшем их облаке ало-серебряного огненного марева и начали с пронзительным шипением вплавляться одна друг в другую, превращаясь в одного исполинского, распахивающего хищные кривые зубастые клювы двухголового монстра, длиннохвостого, покрытого жёстким ржаво-коричневым оперением.

Монстр камнем полетел вниз, широко раскидывая мерцающие железной окалиной блестящие крылья, и стремительно увеличивающийся в размерах силуэт рыжего полулиса тут же взметнулся ему навстречу, вонзая вытянувшиеся иглы чёрных когтей тому глубоко в чувствительные сочленения под этими крыльями. Стальная плоть зашипела под лапами Алекса; чудовище оглушительно взревело двумя глотками, и в тот же момент воздух вокруг задрожал, и лиса, так и не разжавшего лапы, окутало жаркой волной мутной мелкой ряби.

На секунду его парализовало, и Алекс почувствовал, как невидимые раскалённые иглы прокалывают ему кости и безжалостно впиваются в позвоночник.

«Ты умрёшь...»

Двухголовая тварь кувырнулась в воздухе, сбрасывая его с себя, и тут же мгновенно атаковала сверху, швыряя Алекса обратно на крышу собора; тяжёлые загнутые толстые шипы когтей впились ему в низ живота так стремительно, что тот не успел поставить никакого блока, и новая атака последовала сразу же вслед за первой — ощущение было такое, что сверху на него сыплются невидимые, дробящие кости многотонные каменные валуны.

«Умрёш-ш-шь...»

В глазах потемнело от боли, кровь из открытой раны рекой потекла на серые, покрытые трещинами плиты крыши, пачкая поблекшую от каменной пыли рыжую шерсть.

«Держис-с-сь, Хаук...» — фигура исполинской серебристой совы с круглыми синими глазами и крючковатым клювом вынырнула из-за стены базилики, с силой ударяя одну из голов монстра искрящимися крыльями по красным змеиным глазам, и между её белыми пушистыми перьями тут же скользнули друг к другу, соединяясь между собой, две тонких голубоватых линии, острые концы которых, словно спицы, впились с двух сторон в дёргающуюся полуптичью голову.

В тот же миг зубы Алекса мёртвой хваткой сомкнулись на шее другой головы, выпуская яд из клыков.