Слуга отречения

У химеры не было больше ни глаз, ни носа, ни рта — едва различимое тело её походило на разросшуюся до невероятных размеров чудовищную амёбу. Амёба стремительно взмыла ввысь, превращаясь в подобие длинной вытянутой стрелы или метательного копья. Копьё с оглушительным визгом, от которого у Алекса зазвенело в ушах, вспороло воздух, серой тенью пронеслось мимо — и обрушилось сверху на бело-оранжевый купол станции, и в тот же момент лис увидел, как тот окутывается облаком кроваво-красного, невидимого для человеческого глаза света.

И это облако стало стремительно набухать, словно гнойный нарыв, превращаясь в огромный замедленный взрыв...

Алексу понадобилась лишь секунда, чтобы понять, что сейчас произойдёт, и ещё одна секунда на то, чтобы принять решение.

Настоящий воин может бояться только за других — и никогда за себя. Цена жизни одного бессмертного — чушь по сравнению с десятками тысяч смертных жизней.

Он разжал зубы, мощным силовым ударом отбрасывая в сторону окровавленную медную птицу, и рывком метнулся вниз, растягивая тело в молниеносном, рвущем мышцы головокружительном прыжке.

Исполинская лисья фигура, в доли мгновения распластавшись в воздухе и становясь с каждым мгновением всё огромнее, раскинула в стороны длинные лапы, которые сделались больше похожи на крылья — и упала на куполообразную крышу, растекаясь по ней пылающим огненным пятном, уже не напоминающим больше ни человека, ни животное.

Воздух вокруг Алекса внезапно сделался осязаемым и клейким; как будто ослепительные стеклянные крючья вынырнули из глубины жаркого затягивающего воздушного водоворота, подцепив кишки и безжалостно выдёргивая их наружу вместе с немым, задыхающимся криком.

А потом боли просто стало так много, что она перестала ощущаться болью.

«Только бы ещё хватило сил», — успел подумать Алекс, чувствуя, как неумолимо гаснет уплывающее сознание и как мир вокруг него стремительно погружается во тьму.

Только бы хватило сил...

***

Милис с хрипом втянула в себя воздух и левой рукой — правая всё ещё висела плетью, — столкнула с покрытой змеиной кожей груди балясину, обрушившуюся с крыльца маленького магазинчика, из открытого окна которого всё ещё свешивались похожие на рваную цветочную бахрому гроздья ярких упаковок с конфетами.